---

 

Пролог

- Когда хозяин вернуться, вы должны встретить его, как вас учить, - прохаживалась мимо девушек рослая орчанка средних лет. Увесистые кольца в ее ушах и браслеты на руках звякали в такт каждому шагу.  - Вот ты, - указала на фигуристую блондинку, - что надо делать при хозяин?

Несчастная тут же вышла вперед, сложила руки в замок, опустила голову:

- Не смотреть в глаза пока не попросят, не говорить пока не попросят, не двигаться пока не попросят.

- И? – кивнула на вторую.

- Если хозяин прикажет показать себя, безропотно выполнить приказ, - продолжила другая.

- Именно, - и взмахом руки смотрительница дала понять, чтобы будущие наложницы вернулись на свои места.

В этот момент двери в залу отворились. На пороге появились двое стражников, один из них ввел девушку, при виде которой орчанка тут же скривилась и немедля перешла на родной язык:

- Что это еще за чучело?

- Это пополнение, - криво усмехнулся орк под два метра ростом. – Вчера в ночь близ Аранхарма была взята еще одна деревня, оттуда она, - подтолкнул вперед перепуганную девушку. – Бэр Кархему  такие по душе.

- Вот такие? – глянула на пленницу с недоверием. – Она хоть зрелая?

- Это уже не наша забота. Ты смотрительница, Фарата, ты и смотри. Наше дело привести. Не понравится, отправим на торги.

- Ладно, ступайте. Подумаю, что здесь можно сделать.

На что двое кивнули и поспешили удалиться, а Фарата снова уставилась на тщедушное грязное создание.

- Имя?  - произнесла низким гортанным голосом, отчего все девушки в зале разом дернулись.

- Эйва, - ответила с трудом.

- Сколько лет?

- Семнадцать.

- Как знать, что незрелая. И на кой ты мне сдалась? Что с тобой делать? Ночь с господином ты не выдержать. Ладно, сейчас мы тебя отмыть, потом смотреть, - и подозвала служанок. – Принимайте. Она должна сиять, когда я прийти.

Две полные женщины из людей сейчас же взяли под руки юную пленницу, и повели в купальную.

- Иди, девочка, не упирайся, - служанка подвела её к большой каменной чаше, утопленной в полу. - Если понравишься хозяину тебе же лучше. Будешь жить, горя не знать. За пределами чертогов ужас творится, людей продают и покупают. А здесь спокойно. Бэр Кархем своих наложниц бережет.

- Как? – девушка в ужасе уставилась на нее, - как вы можете такое говорить? Орки отобрали у нас дом, лишили всего, каждый день кого-то убивают, а кого-то забирают в рабство. А вы довольны этой жизнью?

- А ну, - слегка шлепнула ей по губам вторая, - молчи. Если тебя услышит Фарата, мигом отправит на невольничий рынок, здесь место только покорным.

- Да лучше на невольничий рынок.

- Бестолковая совсем, - покачала головой, - ты себе даже не представляешь, что это такое. Продадут воину какому и все, тем же днем умрешь в муках. Благодари Мириду, что попала сюда.

- Хватит болтать, скоро смотрительница пожалует. Не успеем, не помогут нам ни Мирида, ни Рув. Раздевайся, - начала стаскивать грязное порванное платье с новенькой. – Чьих кровей будешь?

- Я дочь Тарна, купца.

- Да, - произнесла на выдохе та, что постарше, - были когда-то времена. Меня Илией звать.

- А меня Нуа, - кивнула вторая, - а теперь ступай в воду.

Через полчаса в купальную пожаловала Фарата. Орчанка как увидела девушку, так вскинула брови, а глубоко посаженные глаза зажглись особым интересом. Перед ней на скамье сидела, словно другая пленница – волосы её отливали золотом, кожа была цвета топленого молока без единого изъяна кроме родимого пятнышка чуть выше пупка. Хоть орчанка и не понимала, чем эти жалкие людишки так привлекают их мужчин, но эта девица полностью соответствовала вкусам бэр Кархема. Разве что слишком юная, а значит, совсем слабая и неопытная. Если Кархем возжелает её сразу по прибытии, велик риск потерять девчонку.

Фарата села на скамью, сложила руки на груди:

- Вы уходить, - глянула на служанок.

Когда те покинули купальную, орчанка снова воззрилась на пленницу:

- Ты хотеть здесь остаться? – спросила спустя минут пять. – Знай, насильно здесь не держать, до встречи с правителем ты можешь уйти.

- На невольничий рынок? – прикрыла наготу простыней.

- Не сразу. Я могу тебя сделать служанкой. Если справляться, остаться здесь, если нет - на рынок.   Ты слишком молодая, не стерпишь хозяина.

На что Эйва широко распахнула глаза и закивала:

- Да, я согласна в служанки!

- Габан! (Хорошо!) Но запомни, попадаться на глаза бэр Кархему нельзя, если он тебя увидеть, то вернуть в гарем. Ты ему понравиться, уверена.

- Почему вы мне помогаете?

- Я не помогать, я мыслить здраво. Смертей нам тут не надо. Мужчина никогда не думать, думать всегда женщина. Будешь носить закрытое платье, волосы под канаф[1] и не показываться на глаза правителю.

- Хорошо.

- Обращаться ко мне будешь гэл Фарата. Понять?

- Да, гэл Фарата, - склонила голову.

- Габан. Сейчас Илия и Нура выдать тебе платье и канаф, потом проводить в крыло для слуг, там будешь жить.

И девушка покинула купальную, тогда как орчанка задумалась. Эта бушта[2] хороша, но надо ей дать времени дозреть. Поживет пока вне гарема, посмотрит на остальных, остепенится, обучится должному поведению, а уж потом ее можно и показать бэр Кархему. Сейчас хозяину будет достаточно имеющихся.   

Глава 1

Несколько дней спустя…

Эйва проснулась еще до восхода. Именно в это время начинается трудовой день всей прислуги в доме вожака клана хаватов – бэр Кархема. Девушка быстро умылась и приступила к сборам. Первым делом надела темно-зеленое платье в пол, полностью скрывшее фигуру, затем принялась за платок. Его повязать – целое искусство. Надо и волосы спрятать, и по возможности лицо, для чего пришлось несколько раз перевязывать по новой. В конце концов, справилась. Ейва туго перевязала волосы, а два свободных конца ткани заправила так, что уши, шея и частично щеки оказались скрыты. После нацепила на голову особое украшение из мелких деревянных бусинок – адок, которое закрыло лоб, и если слегка склонить голову вперед, то лицо хорошо терялось в тени платка с украшением. В чертогах так и так принято ходить с опущенной головой. В первую очередь в целях безопасности. Оркам, как и зверям, в глаза лучше не смотреть.

- Ладно, - кивнула сама себе, - пора...

Фарата отправила ее в кухню помощницей поварихи – полной орчанки Макоре. Та людей особо не жаловала, но и не обижала. Макора больше всего на свете любила свое дело и когда в ее распоряжение перешла целая кухня правительственных чертогов, где были и большие печи, и утварь на любой вкус, и огромный погреб, она напрочь забыла про все свои недовольства.

- Гэл Макора, - Эйва поклонилась орчанке. – Что мне делать сегодня?

- На вот, - сунула ей трех гусей, - ощипать надо. Сегодня бэр Кархем возвращаться, он любить мой пирог с гусем.

Девушка взяла птиц и отправилась в дальний угол, где села на скамейку, пододвинула мешок для перьев к себе поближе. Потом эти перья и пух пойдут на подушки.

Когда-то в чертогах жил сам Арвиг с семьей, здесь всем владели люди. Теперь же городом правят северные орки. Жестокие существа, единственная цель которых – война. Говорили раньше, что катаганы плохие, что они мешают людям развиваться, торговать. Арвиг сделал все, чтобы изгнать их - убил семью вожака, после забрал у него свою дочь и отдал в жены другому. И добился только одного – полного разорения города и наплыва орков с других земель. Озлобленный слепец уничтожил всё своей ненавистью и нетерпимостью. Теперь у людей нет дома, нет свободы выбора. Кто успел покинуть Аранхарм, те покинули – перебрались в соседние города, кто не успел или погибли, или стали рабами.

- Ты там уснула никак? – прогремела Макора. – Где мои гуси?

- Да, сейчас, - начала ощипывать птицу быстрее.

Когда закончила и передала дичь поварихе, та уже подготовила подносы с завтраком для наложниц.

- Давай, разноси, - легонько подтолкнула Эйву к столу.

В этот момент как раз подоспела вторая помощница орчанки – Риа, молодая женщина лет тридцати с ужасным шрамом на виске, который она как раз не прятала. Порченые оркам не нравятся.  

- И ты тоже, - кивнула Рие.

- Да, гэл Макора.

Обе взяли по подносу и поспешили в ту часть чертогов, где проживали наложницы вожака.

- Сегодня Кархем возвращается, - произнесла чуть слышно Риа. – Ты ему на глаза не попадайся и никогда ни с кем не говори о нем, не осуждай, вмиг доложат, тогда пиши пропало.

- Хорошо.

- Слышала, тебя в наложницы хотели, - покосилась на Эйву.

- Хотели, но смотрительница передумала и отправила на кухню.

- Считай, повезло. От тебя бы мокрого места не осталось, окажись ты с ним в одной постели. Эти, - кивнула на двери, что вели в опочивальню наложниц, - уже бывалые. И то не все справятся, некоторых отправят на невольничий рынок. Может, еще до первой ночи с хозяином.

- Почему?

- Да не понравятся просто, вот и всё.

- А ты как здесь оказалась?

- Нас пригнали из деревни гончаров. Я дочь гончара Ильбеха. Многим тогда удалось сбежать, а меня и еще человек десять пригнали в Аранхарм,  выставили на торги. В тот день на рынок пришла Фарата, ей нужно было несколько служанок. Она и выбрала меня.

- Нашу деревню тоже разорили. Разве что меня не повели сразу на торги, а отправили сюда.

- Эх, когда-то Аранхарм был непобедим, нас защищали драконы, теперь ни драконов, ни дома, ни защиты. И еще… ты на разговоры этих подстилок не ведись, они все сделают, только бы избавиться от соперницы. Никто не хочет на торги. Раз они тебя уже видели, раз знают, для чего тебя привели, будь осторожна. Не верь никому.

- Я поняла.

- Знаешь, откуда вот это? – повернулась к ней шрамом. – Так от меня захотела избавиться одна из прошлых наложниц. Я пришла ее маслами натереть, а она в ответ раскаленным кинжалом полоснула.

- Зачем? Ты ведь прислуга.

- А однажды бэр Кархем на меня посмотрел, та стерва видела, вот и решила, что надежней будет меня изуродовать.

- И куда же она делась?

- Как раз после того случая ее и отправили на рынок. Раз осмелилась ударить исподтишка, значит, от нее можно ждать чего и похуже. Таких тут не держат. Но девицы стали умнее и теперь иначе избавляются от новеньких.  Гарем, конечно, часто обновляется. Но и постоянные есть, они вроде наставниц для неопытных.  

Тут девушки подошли к высоким дверям, у которых дежурила охрана. Два здоровенных орка оглядели служанок, после чего отворили массивные двери.

- Да мы уже с голоду умираем! – подбежала одна из холеных красавиц к столу, на который Эйва поставила поднос, схватила горячую лепешку.

- И что у нас сегодня? – подплыла вторая, еще красивее первой, смахнула с плеча золотистые кудри. – Опять лепешки с бобами. Как же надоело, - с презрением осмотрела еду, затем перевела взгляд на Эйву, - что смотришь? Вали отсюда, оборванка, и свою уродливую подружку забери. А поварихе передай, что Альмари есть этот подножный корм не будет и когда вернется бэр Кархем, первым делом пожалуется ему на плохое питание.

- Да не жри, - широко улыбнулась Риа. - Мы может твою порцию забрать.

Альмари в ответ лишь фыркнула, но свою тарелку все-таки забрала:

- Приходите через час за грязной утварью, - прогремела Фарата, вошедшая следом за прислугой.

- А мне нравится, - пожала плечами третья красавица с длинными черными, как смоль волосами, стянутыми в трех местах золотыми кольцами. Ухоженности наложниц можно было только позавидовать. На замученных ужасным дикарем они не походили, отнюдь, выглядели здоровыми и всем довольными.

- Ты у нас знатная любительница бобовых, - рассмеялась в голос Альмари. -  Перед приездом хозяина самое то, уж он оценит.

- А как оценит, тут же спровадит на невольничий рынок, ему такие музыкантши не по нраву.

И весь гарем разразился хохотом, даже всегда грозная смотрительница улыбнулась.

- Дуры, - покачала головой Риа, - идем, Эйва. Нас наверняка Макора заждалась, надо еще охрану накормить.

Девушки поспешили обратно в кухню, где их действительно ждала череда тарелок на большой двухъярусной тележке. Эйве больше всего не нравилось подавать еду стражникам, эти звери могли и за руку схватить, и за подол. Конечно, большего себе не позволяли, но и подобных выходок хватало с лихвой. 

- Главное, не смотри им в глаза, - прошептала Риа, когда они вкатили тележку в просторную трапезную, уставленную длинными столами с лавками.

За столами уже сидели орки, шумно разговаривали, смеялись. Хотя разговоры их походили на неразборчивое гортанное рычание.

- Да, знаю я, знаю.

- Ладно, да прибудет с нами Мирида.

Риа точно так же каждый раз переживала, но работа есть работа. И здесь только попробуй слово против сказать, орки мигом объяснят, как себя надо вести. Но кого больше всего боялись девушки, так это правую руку вожака – Тароса, он ходил в начальниках охраны чертогов и всегда оставался за главного, если вожак покидал город. Тарос отличался жестокостью и нетерпимостью к людям, ему ничего не стоило снести голову тому, кто хотя бы косо посмотрит в его сторону. К счастью в трапезной он чаще отсутствовал, но не сегодня. Сегодня он прибыл вместе со своими сподручными. Орки заняли отдельный стол, и стража тотчас смолкла, из-за чего в помещении воцарилась тишина, нарушаемая разве что звоном посуды.

- Эйва, - прошипела Риа, - сначала идем к ним.

Девушки с трудом докатили тележку до стола главы охраны и сразу же наткнулись на тяжелые взгляды орков.

- Быстрее, - процедил сквозь зубы один из сподручных.

Эйва первым делом подала тарелку Таросу. Хоть орки и казались на одно лицо, но этот выделялся особой статью, не запомнить его было невозможно – идеально сложен, лицом явно лучше остальных, волосы заплетены в толстую косу, в ушах множество колец, а на шее бусы из костей. И вместо привычных шкур носит одежды из кожи с выбитым узором, что штаны, что жилет.

- Хлеб где? – покосился на нее, отчего несчастная склонила голову еще ниже.

- Сейчас, бэр Тарос, - пролепетала дрожащим голосом.

И только хотела подать, как не заметила его ногу, о которую и споткнулась. Хлеб упал на лавку, а вот Эйва с испугу подняла голову и уставилась на орка круглыми глазами.

- Бушта криворукая, - произнес со злорадной ухмылкой.

Однако так близко видеть орка ей еще не приходилось, отчего застыла каменным изваянием. Тарос тоже принялся разглядывать самку. Молодая совсем и внешностью хороша, такой место не в кухне, а в постели какого-нибудь знатного орка, да хоть самого вожака. Но она почему-то в кухне. Интересно, почему.

- Проваливать, - и взял хлеб с лавки, – в следующий раз руки повыдергивать.

- Простите, - сразу же отвела взгляд.

Бедняжка на негнущихся ногах вернулась к тележке, а Тарос так и смотрел на нее. И смотрел всё то время, пока она разносила тарелки, пока стояла в стороне в ожидании, когда охрана наестся, пока собирала грязную посуду.

- Что, понравилась? – усмехнулся Гэрат - предводитель лучников, глядя на главнокомандующего.

-  А тебе кто-то давал право голоса? Жри свою похлебку, молча.

- Слушаюсь, -  выпрямился.

- К приезду бэр Кархема все должно быть готово. В следующем походе понадобятся стрелы, мечи и три тарана, - и только когда служанка скрылась в темноте коридора, Тарос обратил взор на Гэрата.

- У нас все готово, Тарос, - кивнул второй.

- Я еще проверю, - после чего поднялся из-за стола.

Первым делом Тарос отправился в кухню к Макоре. Орчанка стояла как всегда у плиты, колдовала над пирогом для вожака.

- Приветствую, - склонился в знак почтения, все ж возрасту повариха была почтенного. – Разговор есть.

- И что же, - кивнула в ответ, - самому Таросу понадобилось от меня? Похлебка пришлась не по нраву?

- Все хорошо с твоей похлебкой. Хочу знать, сколько людей трудится на кухне.

- Так, трое всего, - отряхнула пухлые зеленоватые руки от муки. – Две уже год как работают, еще одну совсем недавно передали. Все молодые, ловкие. Справляются.

- Свободные, насколько знаю?

- Да, - уставилась на него с прищуром.

- Последняя, откуда она?

- Знать не знаю. Мне её Фарата отдала.

- Смотрительница?

- Что ты как детёныш неразумный. У нас одна единственная Фарата в чертогах.

- Ну да, - кивнул.

- А чего за интерес такой нездоровый?

- Были у нас не так давно проблемы, сама знаешь. Не хочу допустить повторения.

- Эйва девчонка славная, все что говорю, делает.

- Эйва, значит, - сложил руки на груди, отчего мышцы еще сильнее надулись. – Благодарю.

- Ты к Фарате иди, у нее спрашивай. На вот, - сунула ему пирог с мясом, - пожуй, а то рожа совсем злая, не наелся поди.

На что Тарос лишь головой покачал, но пирог взял. Макору он уважал. Старшим вообще перечить не пристало, особенно орчанкам.

Дальше главнокомандующий отправился не к смотрительнице, а в дальнюю часть кухни, где служанки мыли посуду. Эйву нашел как раз за работой. И для начала решил присмотреться, потому схоронился за приоткрытой дверью. 

- Ты видела, как он на меня смотрел? – прошептала девушка. – Вообще глаз не сводил. Неужели из-за хлеба так рассвирепел?

- Боюсь, не в хлебе тут дело. Если орк проявил интерес, жди беды. Да что ж такое, - поправила растрепавшийся платок раздосадованная Риа.

- Хочешь, перевяжу?

- Нет, лучше вообще сниму, - и быстро стянула с головы украшение вместе с платком. – Ты тоже можешь снять, здесь нас никто не увидит, - снова принялась за тарелки.

- Не хочу.

- Как знаешь. А с Таросом даже не знаю, что посоветовать, - заговорила совсем тихо, - он зверь, каких поискать. Вот Кархем своих наложниц холит, живут у него на всем готовом эти индюшки откормленные, но Тарос… он не такой. Если начнет преследовать, беги к Фарате и умоляй, чтобы взяла в гарем, Эйва. Только так спасешься.

- Хоть бы он просто разозлился, - прикрыла глаза.

- Да, хоть бы, - посмотрела на нее с сожалением. – Кстати, сегодня нам в купальную можно. На пятый день недели прислуга имеет право помыться как следует.

- Хорошо.

- Но будь готова, там сразу все моются. И мужчины, и женщины.

Отчего на душе Эйвы стало еще тяжелее. Мало ей унижений, еще и мыться надо у всех на виду. Где это видано, чтобы дева принимала ванну вместе с незнакомым мужчиной? С мужчинами!

- Мы здесь рабы, Эйва. Приходится довольствоваться тем, что дают. Пойми, в чертогах еще более или менее, а за пределами настоящий ад для людей.

- Знаю, - опустила тарелку в воду, туда же упало несколько слезинок.

А Тарос, дослушав их разговор до конца, отправился по своим делам. Вечерние купания, очень хорошо. Уж он такое зрелище не пропустит, надо ведь оценить фигуру будущей наложницы. Раз Фарата определила ее в прислуги, значит, для гарема вожака самка не годится. Знать бы только по какой причине. Но и это он узнает.

 

Глава 2

Остаток дня Эйва изводила себя мыслями о том, что произошло в трапезной. Орк следил за ней как сиальский коршун за жертвой. Благо, на обеде и ужине его не было, но бедняжка все равно без конца оглядывалась.

К вечеру сил совсем не осталось, все ж столько она никогда в своей жизни не трудилась. Одна тележка чего стоила, попробуй-ка, потаскай ее туда-сюда три раза за день, радовало лишь то, что обратно катить было проще. И чего уж греха таить, лучше тарелки разносить, чем прослыть орочьей подстилкой.

- Готова идти в купальную? – Риа взяла в руки увесистую корзину с чистым бельем и Мыльником - мыльным настоем.

- Да, сейчас, - скорее схватила свою корзинку, побросала туда все необходимое - длинную тунику с поясом, платок, полотенце и такой же пузырь с мыльником.  

Девушки направились в противоположное крыло чертогов, где и располагалась купальная. Орки ею пользоваться не захотели, слишком уж мелковаты для них оказались чаши, высеченные в напольных плитах. Но судя по слухам, орки просто-напросто побрезговали, все ж когда-то в этой купальне мылся сам Арвиг с семьей.

Огромнейшая зала, уставленная мощными колоннами, встретила густым паром и голосами. Прислуга уже вовсю мылась. Здесь действительно были все, но мужчины заняли левую часть купальни, женщины - правую, причем никто друг на друга старался не смотреть, все всё прекрасно понимали и смущать не хотели.

- Глянь, - Риа указала на дальнюю купель, - там никого.

А когда девушки подошли, когда коснулись кончиками пальцев ног горячей воды, аж зажмурились от удовольствия.

- Мыться можно до глубокой ночи, - скорее сбросила с себя платье Риа и так же быстро забралась в воду. – Давай, поживей, Эйва. Не теряй драгоценного времени.

И она принялась разматывать платок. Как справилась, потянулась к платью, но в этот момент со стороны входа послышались тяжелые шаги и лязг металла. Люди сразу же замолчали, затаились, а в купальную совсем скоро пожаловал небольшой отряд из стражников во главе с предводителем.

Тарос осматривал купель за купелью, то и дело морщился от вида голых человеческих тел.

- Эйва, - скорее подплыла к краю Риа, схватила девушку за ногу, - пока они не увидели тебя, забирайся в воду, быстро. Слышишь?

А та так и стояла, как вкопанная, стояла да смотрела на крупную фигуру, окутанную паром, коя направлялась прямо к ним.

- Ох, дура набитая, - завертела головой Риа, но кроме как силой затащить бестолковую подругу в воду, ничего не придумала. Тогда резко потянула её за ногу, и Эйва с размаху улетела в купель, отчего послышался громкий всплеск. – Не высовывайся, - позволила ей сделать глубокий вдох, после чего отправила под воду.

И только Эйва скрылась, как подошел Тарос. Однако орк сразу понял, что к чему.

- Где вторая? – спросил таким голосом, что Риа побледнела. - Её вещи, - приподнял корзину одним пальцем, - здесь. Где она?

Из-за пара и царящего в помещении полумрака казалось, будто вода черная, но орк чувствовал присутствие самки, она точно здесь, засела на дне, как лягушонка.

- Я могу долго ждать, а еще могу утопить тебя здесь и сейчас, - присел на корточки, - где вторая, спрашивать?

- Я здесь, - вынырнула Эйва в дальнем углу купели. – Прошу, не наказывайте её, - и выплыла вперед, загородив собой Риу.

- Прятаться, значит? – усмехнулся. – И с какой поры вам позволять лезть в воду в тряпках? Подойти!

Несчастная колебалась недолго, спорить с орками нельзя. Уж как легко они расправляются с непослушными видела. И когда подошла, Тарос легко вытянул ее из воды.

- Имя? – навис над перепуганной  до смерти.

- Эйва.

- Как здесь оказаться?

- Пригнали из деревни Атроска, что к югу от Аранхарма.  

- Я спрашивать, как ты оказаться здесь - в чертогах правителя.

- Меня привели в гарем правителя, - опустила взгляд.

- Но ты отчего-то не там. На меня смотреть, когда с тобой говорить.

Она снова посмотрела на него. Тарос был выше головы на три, шире раза в полтора, а то и в два. И от орка пахло полевой травой – рошкой. Да, именно рошкой. Не грязью, не потом, а полевой травой.

- Гэл Фарата отправила на кухню, - пробормотала с трудом.

- Причина?

- Не знаю.

- Выходит, ты ей без надобности. Хорошо, - довольно закивал, - сегодня ты пойти со мной. А сейчас раздеваться и мыться.

Вдруг за его спиной раздался голос:

- Бэр Тарос, зачем пожаловал?

Орк сейчас же развернулся:

- Гэл Фарата? – поклонился статной орчанке и немедля перешел на родной язык. – Пришел взять себе новую наложницу.

----

- Она предназначена для вожака.

- С чего бы? Ты отправила девку к Макоре, она прислуга.

- Временно, - произнесла спокойно. – Этой самке необходимо время, чтобы освоиться, после чего она войдет в гарем наложницей бэр Кархема.

- Наложницей с мозолями на руках и сорванной спиной? Думаешь, такая будет нужна Кархему? Не смеши меня.

- Я так решила, Тарос. Я отвечаю за всех женщин в этих чертогах. Даже за служанок. И пока я не дам согласия, ты к ней не прикоснешься. Хочешь себе наложницу, ступай на невольничий рынок, выбор там богатый.

- Ладно, - служил руки за спиной, - благодарю за совет, гэл Фарата. Так и поступлю, - после чего бросил злой взгляд на Эйву, а спустя пару минут покинул купальную вместе со стражниками.

Когда они ушли, Фарата поманила к себе дрожащую девушку:

- Слушать меня и запоминать. Никуда ни с кем не ходить в одиночку. Понять?

- Да, - закивала.

- За тобой есть, кому присмотреть, но все равно, быть настороже.

- Что вы хотите со мной сделать? – прошептала чуть слышно.

- Ты отправиться в гарем бэр Кархема. Когда прийти время. Не сейчас. И да, тележки ты больше не таскать и еду не разносить. Сидеть в кухне и помогать Макоре. Всё. А ты, - перевела взгляд на Риу, - смотреть за ней.

- Да, гэл Фарата, - склонила голову.

- Габан, - и поспешила на выход.

А Эйва с трудом стянула с себя мокрое платье, после чего забралась в воду. За что ей такие испытания? Она же всегда была послушной дочерью, помогала отцу в торговле, маме – в доме. Почему именно её поймали?

- Знаешь, - подплыла к ней Риа, - может, оно и к лучшему. В гареме ты будешь под защитой, ни один орк к тебе не прикоснется.

- Кроме вожака, - пролепетала со слезами на глазах.

- Я же говорила, он своих наложниц…

- Бережет, да, помню. Только где я и где они? Я против них так, мелкое насекомое. Они выше, крупнее, их специально набирали. И посмотри на меня.

- Потому Фарата и решила тебя придержать.

- С чего бы только. В чем смысл со мной возиться, Риа? Я не вырасту больше, не превращусь в одну из этих холеных красавиц.

- Если бы я только знала зачем, - села на каменную ступеньку, что вела в купель и находилась под водой.

Вдруг глаза Эйвы вспыхнули:

- Никогда, Риа, слышишь? Никогда я не покорюсь этому зверю. Ни одному их них. Я лучше сдохну.

- Были и такие, - закивала в ответ, - но закончили они плохо. А ты же слышала про Свободный день?

- Нет, - достала из корзины Мыльник, - что еще за день?

- Когда наложница может получить свободу.

- Невольничий рынок вряд ли можно сравнивать со свободой.

- Нет, нет, - намылила себе волосы, - настоящую свободу. Если вожак захочет, он может отпустить наложницу. Вообще отпустить. Правда, только в том случае, если девушка вызовет в нем симпатию, но не вызовет никаких иных чувств. Понимаешь, о чем я?

- Понимаю. И что? Были такие, которых отпустил?

- Были. Три девушки обрели свободу. К двум из них он не прикоснулся даже.

- А сколько девушек успело пройти через его гарем, Риа?

- Много… большая часть не задержалась, их отправили обратно на рынок. Некоторых бэр Кархем отдал своим лучшим воинам, некоторых казнил за попытку убить его. Но еще, - и как-то замялась сразу,  - были те, которые покончили с собой. Тоже гордые. Фарата помнит каждую из них. И мне кажется, скорбит.

Покончили с собой… достойный способ защитить свою честь… Но это все же крайний способ, для начала надо побороться. И она поборется, да услышат ее Мирида и Рув.

Глава 3

Когда сумерки опустились на землю, городские ворота заскрипели. Из дальнего похода прибыл вожак клана хаватов и прибыл с победой.

Привратники встретили своего лидера поклоном, а после того, как вожак и вереница воинов, сопровождающих новых пленных с повозками, набитыми трофеями, прошли, снова закрыли ворота. В городе тем временем кипела жизнь. Кархем окинул взором торговую площадь, где не так давно хаваты начали торговать с орками из других племен, посмотрел на дома, кои некогда принадлежали людям, затем обратился к Таросу, поспешившему встретить своего лидера.

- Приветствую, брат, - похлопал по плечу друга и соратника, - как вы тут?

- Все спокойно, Кархем. Поздравляю. Еще один город пал.

- Да, пал, - кивнул, отчего кольца в ушах звякнули, - но эти бились достойно, неожиданно достойно.

- Что делать с пленными?

- Отправить на торги. Трофеи в казну, пусть писарь все занесет в книгу. У нас же все еще есть писарь?

- Куда бы ему деться.

- Я много думал, Тарос, - подал знак страже, чтобы везли повозки другой дорогой, затем развернул верного коня в сторону чертогов, - оркам пора учиться грамоте. Грамота – залог процветания. Мы проделали долгий изнурительный путь из ледяных скал сюда, мы шли за лучшей жизнью. И когда оставшиеся города падут, когда мы займем земли от Карстового леса до Горного Тарона, я намерен объединить все кланы, создать единое царство Хайвит, а это значит, нужно развивать торговлю и ремесло.

- И я полностью тебя поддерживаю. Ты мыслишь куда шире того же нечестивца катагана, бежавшего поджавши хвост, когда получил свою самку обратно.

- Это ты к чему? – вдруг притормозил коня. – Фаргара не трогай, он нас привел сюда. А уж куда и как бежал потом, не наше дело.

- Прости.

- В чертогах как обстоят дела? Мои самки еще не погрызли друг друга? – усмехнулся.

- Фарата их держит в строгости. Уж ты ее знаешь.

- Знаю, знаю… Займись пленными, Тарос. А завтра жду на совете старейшин, нам предстоит многое обсудить.

- Габан, - ударил себя кулаком в грудь. – До завтра.

В чертогах вожака встретила Фарата, орчанка сразу улыбнулась, накрыла руками голову Кархема и припала своим лбом к его:

- С возвращением.

- Здравствуй, - прикрыл глаза.

- Устал? – осмотрела своего лидера.

- Победил, гэл Фарата, победил, - поднял палец вверх, - а уж после да, устал. Самую малость.

- Мой непримиримый орук, - посмотрела на него с лаской. – Мать с отцов гордились бы тобой.

На что он кивнул.

- Самка нужна будет? – сложила руки за спиной.

- Да, приведи Альмари.

- Опять Альмари, - покачала головой, - остальные уже волнуются.

- До остальных доберусь позже, - усмехнулся. – Альмари знает лучше них, что мне нужно и как. Новенькие есть?

- Есть. Три самки. Все молодые, крепкие и уже обученные. Сопротивляться не должны.

- Габан. Буду ждать ее через два часа, Фарата. Сначала хочу пожрать и помыться.

- Так, может тебе Альмари в купальную заслать?

- Нет, после… в покои. В купальную лучше зашли гэл Дарат, чтобы спину размяла.

- Ладно. Рада твоему возвращению, Кархем.

- И я…

После того, как орк сбросил броню в своих покоях, отправился к Макоре, а та уже дожидалась лидера с его любимым пирогом.

- Бэр Кархем, - засуетилась орчанка, начала было сшибать широкими бедрами черпаки со сковородами, - прибыл.

- Не суетись, Макора, - встал у стола, - не суетись.

- Да как же не суетиться? Главный орук вернулся! Я аж три пирога испекла, думала два испечь, но передумала. Зачем же два, когда можно три. И гуси-то жирные попались. Я бы и четвертый поставила, да в печи места не осталось.

- Гэл Макора, уймись, - рассмеялся низким гортанным смехом, - мне и одного достаточно. Ты только дай его уже.

- Даю, даю… - поставила перед ним огромный двухслойный пирог. – На, - и выпрямилась насколько позволила больная спина.

- Тебе помощников хватает? – сел за стол, достал из-за пояса кинжал и парой ловких движений четвертовал пирог.

- Хватает. Три девки, все послушные, трудолюбивые. В готовке, конечно, ни ворока[3] не соображают, а в остальном хорошо. Ты ешь, ешь… - следом налила вожаку разбавленного меда.

А когда он расправился все-таки с двумя пирогами, направился дальше. Однако сразу в купальную не пошел, прежде захотелось пройтись по коридорам, подумать.

Сколько он уже здесь – в Аранхарме? Два года! Два года с тех пор, как произошло большое переселение. И хаваты больше не умирают от голода и холода в ледяных скалах, драконы больше не защищают людей. Войну с людьми начал Фаргар, но начал ее ради женщины, а вернув свою самку, сразу отступил. Он оказался слаб духом, безволен и ослеплен жалкой буштой, коя годна только для утех. Но за что Фаргара нужно уважать, так это за то, что он объединил племена и привел их сюда - на плодородные земли. Скоро, очень скоро орки вернут былое величие, а людям останется одно – служить и служить, как следует, чтобы сохранить голову на плечах. И возглавит царство Хайвит он – Кархем сын Гефрата, погибшего за правое дело.

Вдруг до ушей раскатистым эхом донесся воистину странный звук. То ли смех, то ли пение.

А в это самое время в общей купальной все еще находились две служанки.

- У тебя невероятный голос, - Риа вытаращилась на Эйву. – Спой еще.

-  А нам за это не влетит?

- Так, нет никого.

- Может, в покоях?

- Здесь слышимость лучше. Ну же, Эйва, давай. У нас ни праздников, ни развлечений больше нет, так хоть тебя послушаю.

- Ну, ладно, - поправила на голове полотенце, затем села обратно на край купели, опустила ноги в воду. - Но быстро.

Риа в свою очередь села на другом конце.

И Эйва запела. Пела одним голосом, ибо песня была древняя, слов в ней почти не имелось. Да и не песня то была вовсе, а молитва Мириде. Тонкий чарующий голос звучал настолько чисто и больно, что Риа расплакалась. В песне Эйвы ярилась свобода, жизнь, счастье, которого теперь нет ни у кого.

- Всё, - принялась оглядываться Эйва, - нам пора. Мы и так засиделись.

- Да, да, - смахнула со щек слезы, - пора. Спасибо, - печально улыбнулась.

Как только девушки покинули купальную, в нее пожаловал Кархем. Вожак внимательно осмотрелся, но никого не обнаружил. Однако голос… этот голос так и продолжал звучать в голове орка. Чей он? Ясно, что женский, но чей? И можно было бы найти по запаху, однако здесь воняло всеми сразу, не разберешь. Не послышалось же ему, в самом деле! Кархем прошелся вдоль купелей и остановился у самой дальней, здесь все борта были мокрые, а на полу поблескивали свежие следы босых ног. Совсем маленькие следы. Точно женские. Причем одни мельче других. Тут совсем недавно были две самки. И коль мылись в этих лужах, значит, из прислуги.

На второй этаж Кархем поднялся уже без настроения, больше всего на свете он не терпел, когда не получал ответов сразу. Но ничего, завтра узнает у Фараты, кто такой голосистый завелся в его чертогах.

После купания и хорошего массажа, вожак наконец-то добрался до покоев, куда спустя несколько минут в сопровождении двух стражников пожаловала Альмари.

- Подойти ко мне, - поманил её.

Девушка сейчас же подошла к хозяину. Из одежды на ней была одна полупрозрачная туника, на руках и ногах позвякивали браслеты, волосы наложницы были заплетены в косу.

- Соскучилась? – подтянул ее к себе.

- Очень, - расплылась улыбкой, но в глаза так и не посмотрела. Не положено, пока не попросят.

Тогда орк взялся за ткань на груди Альмари и разорвал ту. Его взору предстала налитая грудь с торчащими темно-розовыми сосками, соблазнительный животик, а ниже треугольник аккуратно подстриженных волос. Кожа девушки, натертая маслом, мерцала в свете факелов, стройная фигура пробуждала желание.

- Вставай на четвереньки, - схватил ее за ягодицы, - я тоже соскучился по твоим прелестям.

Альмари беспрекословно выполнила приказ – забралась на широкую низкую кровать и замерла в ожидании. Хозяин не всегда вспоминает о необходимости подготовить свою самку, потому она позаботилась заранее – смазала себя особым маслом. И действительно, Кархем не стал нежничать, овладел ею сразу. Двигался быстро, входил глубоко, из-за чего Альмари то и дело морщилась, стискивала зубы, но возмущаться нельзя. Тем более вожак только что прибыл, а значит, уставший и может вмиг рассвирепеть, скажи она хоть слово против. Под конец орк намотал ее косу себе на руку, потянул на себя, чтобы запрокинула голову, и совершил несколько последних движений, после коих до ушей Альмари донеслось тихое рычание.

- Хорошая самка, - похлопал ее по правой ягодице, - можешь идти.

- Не оставите на ночь? – все-таки глянула на него мельком.

- Нет, я устал. Иди, Альмари. Завтра Фарата раздаст вам подарки.

- Благодарю, бэр Кархем, - не без труда сползла с кровати и отправилась обратно.

А когда вышла за двери покоев, схватилась за живот. Кархем был слишком груб. Вернувшись к себе, сразу же отыскала смотрительницу:

- Гэл Фарата, - простонала, - дайте порошок, прошу.

На что та глубоко выдохнула, после чего развела девушке тертых трав.

- Сильно болит? – передала ей чашку.

- Сильно.

- Завтра покажешься повитухе.

- Хорошо, - скорее выпила содержимое чашки.

- Ступай в постель.

К счастью, порошок ослабил боль, однако утром в покои все-таки пожаловала повитуха – старая орчанка Садат. Уж очень она не любила людей, но чего не любила еще больше, так это травить самок, чтобы приплода не случилось, и не важно, людей ли, орков ли.

- Ну? - зашла уже недовольная Садат в покои, где спали наложницы вожака. – Что опять?

- И тебе доброго утра, - усмехнулась Фарата.

В ответ орчанка лишь отмахнулась.

- Вон ее посмотри, - указала на Альмари. – Не навредил ли ей бэр Кархем. Вчера у них постель была. Девчонка вернулась с болями.

- Вот не пойму я, - отправилась к чаше с водой, - чего они их держат вообще. Ясно же, человеческие самки не годятся. Мелкие, хилые.

- Чтобы я знала, - подошла к окну, из которого открывался вид на бурную реку, - хотя, все дело в скуке. Скучно им.

- Неправильно мы своих сыновей воспитываем, неправильно, - и взяла полотенце. - Ты! – указала на Альмари, - подойти. Сесть тут, - кинула на тахту, - подол задрать, - затем снова обратилась к Фарате, - я уже лучше в их кагимат[4] разбираюсь, чем в наших. Беременных нет?

- Нет, - покачала головой.

- Габан.

Девушка тем временем легла на тахту, развела ноги в стороны и стихла. Ни одна из наложниц не любила злобную грубую старуху, но дела свое она знала хорошо. Садат осматривала Альмари не спеша, внимательно, отчего бедняжка постанывала, кусала губы. Вот если бы Кархем был нежнее, хоть немного, однако нежным он не бывает, лишь изредка бывает аккуратен, и то, когда в добром настроении.

- Все хорошо с тобой, - подняла на нее взгляд орчанка, после чего произнесла на родном языке, - придержи ее дня два-три, пусть отдохнет.

- Ладно, - ответила смотрительница, не отвлекаясь от бурлящей вдали реки.

И только Садат собралась обратно, как Фарата остановила:

- Подожди. Есть у меня к тебе дело. Одну самку надо посмотреть.

- Это какую?

- Привели тут. Но, как по мне, она совсем зеленая еще. Твоё бы слово услышать.

- Она здесь?

- Нет. Но я бы привела девчонку к тебе.

- И зачем она тебе? Мало что ли годных?

- Есть в ней что-то, нутром чую.

- Не пойму я тебя, Фарата. Чего такого особенного ты учуяла в буште?

- Посмотришь, нет?

- Посмотрю, куда ж деваться. Это моя забота – под хвосты заглядывать.

- Вот и хорошо. К вечеру приведу.

Глава 4

Эйва пришла в кухню и застыла в ожидании приказа. Кроме нее и поварихи сейчас никого не было.

- Чего стоишь? – глянула на нее Макора. – Иди крупу перебирать, - махнула в сторону большой кадки с гримехой. – Буду варить бачланук. Знать, что это?

- Нет, - села на скамейку, пододвинулась поближе к кадке.

- Вкусно это. Большой кусок молодого быка томиться в гримехе. Много часов томиться. Быть сочно, мягко. Вожак любить бачланук. Да что там, любой орук любить.

- Почему орук? – набрала в руку крупных зерен.

- На наш язык орук, на ваш - орк, - произнесла с пренебрежением. – Фу, орк. Гадко звучать.

- А женщина?

- Оручек. Тоже красиво, ла-а-асково. А на ваш, - повернулась к ней, - орчанка. Тьфу! Грубо. Ты мне сказать, Эйва, чего Фарата так печься за тебя? Запретить мне заставлять тебя носить еду.

- В гарем меня хотят, - и в глазах блеснули слезы.

- Тебя?! – зычно расхохоталась орчанка. – Такую тощую, мелкую. Да что орук с тобой делать станет? Разве что как замура под мышкой носить, да гладить.

И Эйва зажмурилась, принялась тереть рукавом глаза.

- Не реветь, - подошла к ней Макора, - давай, перебирать живей. А потом буду учить тебя варить бачланук. Справиться, буду просить оставить тебя тут.

Вдруг тяжелая дверь заскрипела, и в кухню пожаловал главнокомандующий. Выглядел он как всегда злым, желваки ходили ходуном на скулах, но когда увидел Эйву, немного расслабился.

- Гэл Макора, - поклонился, - почему мои воины были вынуждены ждать еду? Одна служанка не справляется.

- Потому что, бэр Тарос, по приказу Фараты вторая служанка работает только в кухне. А третья подает наложницам.

- Значит, нужна четвертая.

- Нужна. Вот и найди.

Однако смотрел Тарос исключительно на Эйву, его взгляд буквально жег кожу. И бедняжка не вытерпела, подняла голову и снова встретилась с орком глазами. А спустя минуту он подошел совсем близко, опустился на корточки, зачерпнул из кадки зерен.

- Ты достаться мне, - произнес совсем тихо.

А девушка уставилась на его руку - большую, сильную, мозолистую. Вчера он вытянул ее из воды как котенка. Что же будет, окажись они в одной постели? Хотя, ясно, что будет. Встретит свою смерть в страшных муках.

- Бояться? – усмехнулся.

Какие же у него клыки. Вроде небольшие, но острые, на одном поблескивает кольцо. И снова в нос ударил запах полевой травы. А Тарос потянулся и стянул с нее платок. Тотчас на хрупкие плечи упали светлые локоны.

- Бэр Тарос, - похлопала его по загривку Макора, - ты бы шел по своим делам. Или решил в мои помощники заделаться? Так, я с радостью. Орук ты у нас сильный, тесто месить будешь, коренья чистить.

- Мы еще увидеться, - произнес низким голосом, глядя на перепуганную девушку. – И скоро, - затем поднялся, затолкал платок Эйвы себе в карман и ушел.

Марока разве что головой покачала. Поняла орчанка, не даст он теперь покоя девчонке, так и будет преследовать. Раз схватил запах, не отпустит. Эйва в свою очередь кое-как справилась с порывом разрыдаться да принялась за крупу. Она в окружении врагов, она полностью в их власти, что захотят, то и сделают. И большой разницы нет, кому ее определят – вожаку ли или второму зверю.

Через полчаса Эйва высыпала гримеху в большой чугунный чан, что висел над открытым огнем, залила зерна водой.

- Габан, - довольно кинула Макора, - теперь ждать два часа. Гримеха разбухнуть, и я положить в нее мясо, перец, красных кореньев, яблок. И еще на два часа.

Пока крупа томилась, орчанка резала мясо, а Эйва мыла тарелки, которые принесли Риа с Экриной.

- Дай-ка помогу, - Риа уселась около подруги, - ох, ты бы знала, что творилось в трапезной. Мне Экрина рассказала.

- И что там творилось?

- Тарос ни с того ни с сего рассвирепел. Даже жрать не стал, демон проклятый. Наверно вся стража слышала, как зубами скрипел. А потом и вовсе стол перевернул.

- Орки. Чего от них еще ждать, - пожала плечами.

- Бедная Экрина. Теперь трясется вся. Она ведь как раз подошла к нему, чтобы тарелку поставить. Вдруг он выбил ту из рук и вот, стол перевернул.

- Ох, - уставилась на Риу. - И как она?

- Говорю же, бледная вся, дрожит. Боится, что чем-то разгневала зверя, что накажет её. Хотя бедняжка и сделать-то ничего не успела… плохого.

- На погибель мы здесь, - и уложила чистую тарелку на стопку других.

- Эйва?

- М-м?

- А ты споешь сегодня еще? Уж очень нам с девчонками хочется послушать.

- Ты что же? Всем разболтала?

- Ну, кому всем? Нас всего-то. Я, Экрина, Нуа, Илия и девочки-прачки.

- Ладно, я подумаю. Лишь бы мои трели орки не услышали.

--------

И настало время обеда. Девушки снова побежали разносить еду, а Эйва явилась к Макоре.

- Вставай здесь, - указала на табурет, - а то ничего не увидеть. – Вот, - и сняла с чана тяжеленную крышку, сейчас же изнутри вырвался густой ароматный пар, от которого аж голова закружилась. – Чуешь? – улыбнулась орчанка.

- Словами не передать, как пахнет, - заглянула в чан.

- Это и есть настоящий бачланук. На-ка, - взяла миску, после зачерпнула большим половником мяса с крупой и положила в посудину с горкой, - снимать пробу. Я сегодня добрая.

- Спасибо, гэл Макора, - и скорее попробовала. А мясо так и тает во рту. – Вы настоящая волшебница.

- Кто-кто? – вытаращилась на нее.

- Волшебница. Ну, творите чудеса на кухне.

- А-а-а-а, чудеса-а-а. Я-то думать, ты мне гадость сказать. Этим чудесам меня научить бабка. Старая была Курима, ворчливая, лупить меня часто, но учить хорошо. И не зря. Бэр Кархем только из моих рук есть. Это великая честь.  

Как только Эйва расправилась со своей порцией, Макора взяла вторую миску, но уже больше, и положила в нее так же с горкой.

- Эту тарелку отнести сейчас в трапезную.

- Кому?

- Бэр Таросу. Слышать я от Экрины, что он вытворять. Голодный остался орук, не дело.

- Нести мне? – вмиг побледнела.

- Тебе, тебе. Только платок повязать не забудь. Орукам лучше не видеть твоих локонов, - пощупала мягкие волосы. – Отнести и сказать, гэл Марора передать ему лично, чтобы гареп ирда дават (не подох с голоду). Повторить.

- Гареп ирта…

- Ирда, дурында.

- Угу. Гареп ирда дават.

- Правильно. Главное, не попутать.

Но по пути Эйва встретила Экрину, та уже возвращалась с пустой тележкой.

- Как, ты всё? – с опаской посмотрела на вход в трапезную.

- Всё, - закатила глаза под лоб. – Сытые звери. А ты куда?

- Так, меня Макора послала. Тарос там?

- Сидит еще. Опять злой как черт. Это ты ему, что ли, несешь? – кивнула на миску.

- Да.

- Ну, удачи, Эйва. В глаза поменьше смотри, а лучше вообще не смотри.

Несчастная продолжила путь на ватных ногах. Меньше всего на свете хотелось снова встречаться с этим монстром во плоти. В трапезной почти никого не осталось, только несколько орков сидели за дальним столом, а в противоположной стороне заседал сам Тарос. Орк сразу заметил ее и аж на месте застыл. Эйва тоже вросла в пол, но еда стыла, а лицезреть бешенство Тароса не было ни малейшего желания, потому в который раз переборола себя и направилась прямиком к нему. Еще и послание от Макоры без конца повторяла. Не приведи Мирида сказать неправильно.

- Прошу, бэр Тарос, - опустила голову, затем поставила миску на стол, - гэл Макора просила передать вам лично и сказать гареп ирд-да дават, - все-таки голос дрогнул.

На что брови орка поползли вверх, а на губах застыла кривая ухмылка.

- Что, так и просить мне передать? – пододвинул миску к себе поближе.

- Да.

- Поднять голову, Эйва.

Пришлось выполнить приказ. Второй раз за день она встречается с ним и второй раз за день сердце грозится вырваться из груди, ибо перед ней дикий жестокий и огромный орк, от одного взгляда которого хочется лечь и умереть. Вдруг он посмотрел на стражников:

- Карэх хадар! (Пошли вон!) – рыкнул им, после чего орки немедленно встали и покинули трапезную.

Ну вот, она осталась с ним один на один. Тарос же вернулся к созерцанию маленькой самки. Как же девчонка боится его, того и гляди хлопнется в обморок.

- Снять платок, - но не дал ей руки поднять, сам снял.

Светлые мягкие волосы, белая кожа, лицом красивее любой женщины, каких доводилось встречать. А глаза ярко-серые. Эта самка должна принадлежать ему. У Кархема достаточно наложниц, все как на подбор. Так что, перетопчется.

Вдруг Тарос поднялся, отчего Эйва часто задышала, когда же коснулся ее лица, с губ бедняжки сорвался стон, заставивший орка окончательно потеряться. Она очень мелкая, хрупкая, с ней придется сложно, но такая самочка стоит терпения. Зато потом… потом девчонка подарит ему много, очень много незабываемых ночей.

- Ступай и передай гэл Макоре бэригет (спасибо). Хотя, - на сей раз схватил за руку, - дождаться, когда доем, - снова опустился на лавку.

Так Эйва и стояла рядом, пока Тарос ел, а ел он медленно, словно нарочно и все смотрел на нее.

- Где твоя семья? – отставил наконец-то пустую миску в сторону. – Здесь?

- Нет, бэр Тарос.

- Успеть уйти?

- Надеюсь.

И Тарос не утерпел, подтянул ее к себе, убрал длинные волосы с плеча, оголив заодно и шею. А когда тяжелая рука орка легла на затылок, Эйва зажмурилась, сжалась вся. Однако зверь только лишь вдохнул запах кожи. Несмотря на то, что девчонка весь день торится в кухне средь самых разношерстных запахов, пахнет она все равно особенно, ни с каким другим ее аромат не перепутать. В этот момент Эйва приоткрыла один глаз и увидела орка вблизи, увидела вены на шее, шрамы и кольца, много колец в ухе.

- Рошка, - сорвалось с ее губ.

- Что? – сразу отстранился.

- От вас пахнет рошкой, - и серые глаза наполнились слезами. Бедняжка вспомнила, как носилась по полю босиком, как лежала на траве и любовалась парящими в небе драконами – защитниками Аранхарма. То было дикое поле, заросшее рошкой. То были счастливые времена.

- Все, иди,  - немедленно встал, и слегка оттолкнув ее в сторону, направился к выходу.

--------

Эйва шла обратно в кухню как в воду опущенная. Близится конец. И лучше сгинуть, чем жить рабыней. Терпеть мучения она не будет, ни за что!

- Ты закончить? – раздался сердитый голос смотрительницы за спиной.

- Да, гэл Фарата, - сразу обернулась.

- Что бэр Тарос от тебя хотеть?

- Ничего.

- И что ты делать в трапезной, когда я запретить разносить еду?

- Это я ее отправила, - показалась Макора.

- Больше не отправляй, - смерила ее недовольным взглядом. – Девчонка здесь ненадолго. Она скоро отправится в гарем.

- Никак шутишь? Ее и в гарем?

- Не твоего ума дело, Макора.

- Да, гэл Фарата, не моего. Но ты подумай, что творишь, прежде чем зашлешь ее в койку вожака.

- Идти за мной, - Фарата снова посмотрела на Эйву.

Спрашивать, куда ее поведет смотрительница, не стала, не положено. Сказали идти, надо идти.

А повела девушку Фарата во внутренний двор чертогов. Эйва шла и глазам своим не верила, жадно вдыхала воздух, старалась запомнить каждый куст, каждое дерево. Ведь за все время, что она здесь, так и не выходила на улицу. Прислугу не выпускают из чертогов, отчего у многих уже начались проблемы со здоровьем, люди не получают солнца, не дышат свежим воздухом, света белого не видят, а только работают и работают.

Отправились двое в некогда лекарскую, теперь там обосновалась повитуха. Садат развесила по стенам целебные травы, рядами сушеные грибы, ягоды. Но что-то здесь осталось так же, как и было при людях. По центру просторной залы поблескивал большой чан со сливом и подведенной к нему колонкой, чтобы качать воду. Чуть поодаль стоял длинный деревянный стол для операций, а еще дальше у окон белели койки.

- Садат? – позвала орчанку Фарата.

Та появилась сразу. Эйва как увидела старуху, аж побледнела.

- Это ее смотреть надо? – ткнула в девушку пальцем.

- Да. Я обожду снаружи.

И поспешила покинуть лекарскую. А Садат для начала обошла Эйву, незаметно обнюхала.

- Раздеваться, - направилась к чану, чтобы помыть руки. – Сейчас буду смотреть тебя. Фарата говорить, незрелая ты. Сколько лет?

- Семнадцать, - потянулась к платку.

- Мелковата, - покачала головой. – Давай, давай, скидывать тряпки.

Бедняжка трясущимися руками сняла платок, потом платье и осталась в одних льняных штанах.

- И как я тебя смотреть? – встала руки в боки.

Пришлось и штаны снять.

- Лезть на стол, - кивнула в сторону того самого деревянного стола.

Эйва забралась куда велено и сразу опустила голову. Сейчас стало так стыдно, так гадко. Орчанка в свою очередь подошла и принялась осматривать. Для начала прощупала всю, особенно в области живота.

- Бедра хорошие. Теперь ложиться и ноги разводить в стороны. Самец был?

- Что? – посмотрела на нее с непониманием.

- С мужчиной постель уже делить?

- Нет.

На что Садат принялась бормотать что-то на родном языке да головой качать.

- Не трястись, - положила большую морщинистую руку на низ живота.

Но не дрожать не получалось. К счастью, осмотр закончился быстро, правда, после оного внизу все неприятно заныло. А из-за страха голова закружилась, что с первого раза даже встать не смогла.

- Все, одеваться.

И пока Эйва одевалась, Садат вышла к Фарате, орчанка стояла с непроницаемым лицом, руки как всегда заложила за спину.

- И чего ты от нее хочешь? – зажмурилась от яркого солнечного света, отчего и без того морщинистое лицо стало еще морщинистее, старее.

- Это ты мне скажи, чего от нее можно ждать.

- Ничего хорошего. Девка не сдюжит. Мелкая она.

- То есть, нашего мужчину принять не сможет?

- Если только мужчина этот будет с ней ласковее замура. Подготовит, успокоит, расположит к себе и возьмет очень аккуратно. А, насколько мне известно, от Кархема такого ждать не приходится. Он своих подстилок треплет как тролль добычу. Тебе ли не знать.

- Знаю, да, - кивнула на выдохе. - Значит, негодна.

- Она же в служанках сейчас?

- Угу.

- Вот пусть в них и остается. Собой-то хороша, даже мне приглянулась. Но…

- Я поняла. Спасибо, Садат, - и уж было хотела отправиться за Эйвой, как остановилась. – А если ее самим подготовить? Невинности лишить, а потом самца подослать подходящего? Её вида.

- А толку? Ну, раз с ним поспит, ну да. Наши мужчины все равно крупнее и грубее. Или ты забыла, сколько самок полегло за пределами чертогов? Оруки с ними не церемонятся. И я против такого, да только кто нас слушает. Уже какое поколение держат этих наложниц, словно своих красавиц мало. Дурачье!

- Ну, все, все, завелась, - закатила глаза под лоб.

- Не так, хочешь сказать?

- Так. Но то когум (закон).

- Блажь это, а не когум.

- Ладно, нет у меня времени слушать твоё ворчание. Где там девчонка? – и скрылась в тени коридора.

- Самца заслать, придумала же, - усмехнулась Садат.

Глава 5

 В это самое время вожак держал совет. В некогда правительственной зале собрались старейшины трех кланов и главнокомандующие войском.

- Прими наше уважение, бэр Кархем, - заговорил один из старейшин клана тукрамат. - Ты идешь верным путем и скоро, очень скоро вся равнина будет занята нашим братом.

Кархем в ответ поднялся и кивнул Таросу, чтобы тот разложил на столе карту:

- Леброк не больше обычной человеческой деревни. Пусть люди и сопротивлялись, но город взять особого труда не составило. Куда важнее другие города. Например, ближайший сосед Аранхарма - Зард. Я там уже бывал, - подошел к столу и ткнул пальцем в карту, - правителем Зарда по сей день остается герцог Луар. Эта тролья жопа выжила и теперь пытается заручиться поддержкой соседей к западу. И если у него выйдет, мы рискуем нарваться на большое войско. Очень большое.

- Что нам эти людишки, когда драконов больше нет, - вступил Бакрит - старейшина хаватов.

- Верно, - кивнул вожак, - однако не стоит недооценивать врага. Тогда – два года назад мы застали их врасплох, особенно покончив с драконами и отрезав от портового города. Однако времени прошло много, и люди далеко не дураки, они в поиске оружия против нас. Надо это понимать.

- Бэр Кархем, - заговорил Тарос, - почти все деревни и мелкие города мы взяли, осталась парочка деревень за Леброком. Но там проблем не будет. Скорее всего, войдем уже в пустые деревни. Карстовый лес наш, равнина считай наша.

- Ты на что намекаешь? – уставился на него Кархем. – Остановиться?

- Нет. Я предлагаю отослать гонцов к другим кланам. Раз правитель Зарда объединяет людей, нам тоже нужно объединяться. Катаганы ушли, многие полегли в битве. Нас не так-то и много. Если хотим идти дальше, нужны воины.

- Я думал об этом, - выпрямился. – Но не все кланы изъявят желание бросить свою землю, а главное, не все захотят терять свою независимость и смешиваться с нами. Только лишь совсем мелкие или терпящие нужду, которым нечего терять.

- Не важно, пусть и мелкие, пусть и нуждающиеся. Это все равно сила. Один орук по силе как три бравых человеческих воина. И кто знает, может, катаганы изменили свое решение за столько времени.

- Если бы катаганы захотели к нам присоединиться, давно бы это сделали. Габан, Тарос. Отправляй гонцов, ищите поддержку. Обещайте вожакам процветание их кланов.

- Будет сделано, - ударил себя в грудь главнокомандующий.

- А сейчас поговорим кое о чем другом, - Кархем развернулся к старейшинам, - вы мудрые оруки, вас уважают и почитают ваши кланы, вас слушают беспрекословно. И чтобы наше общее дело возымело успех, чтобы мы стали великим царством, важны не только захваченные земли и покоренные люди, важны мы сами. Орукам нужна грамота, нужны знания. Из поколения в поколение мы добываем еду охотой и собирательством, лечимся простейшими травами и примочками с бычьей мочой, не умеем стоить высоких домов из камня, не умеем выращивать зерно и скот. Великими нам не стать, если так и будет продолжаться.

- Никак бэр Кархем, - поднялся со своего места самый старый орк – старейшина клана сифрат, - желает сделать нас людьми? - и хрипло рассмеялся. – Мы оруки, мы воины и охотники. Мать природа нас создала такими и наказала жить по когуму предков. У нас есть то, чего нет ни у одного человека с их грамотами и знаниями – сила! Большая сила! Карстовые леса полнятся добычей, и хватит ее на всех. Это катаганы вздумали учиться у людей, но им пришлось, их земли – это безжизненные камни.

- Кто еще поддерживает старика Бефтара? – окинул взором всех присутствующих. - Кто еще хочет продолжать носить прозвище отсталых дикарей? Веками нас считали грязными животными, тупыми созданиями, которые понимают лишь язык силы. Такая молва должна разойтись о нас? Не забывайте, драконов больше нет только здесь, на других континентах они есть, и заслать их сюда людям труда не составит.

- Это что же? – встал второй старейшина сифрата, - ты предлагаешь нам помимо зерна со скотом драконов выращивать?

- Именно это я и предлагаю. Но для этого нужны особые знания. Мы станем непобедимы. И постепенно займем весь континент. Что такое, по-вашему, царство Хайвит? По-моему царство Хайвит – это не орук с топором в одной руке и дубиной в другой, это орук, сидящий на драконе, орук, способный не только убивать, но и договариваться, торговать тем, что вырастил, а не поймал. Обдумайте мои слова, уважаемые старейшины. Через три дня буду ждать вас здесь с ответом.

Когда орки покинули залу, Кархем подошел к окну, что выходило на задний двор чертогов. Там суетились орки, пленные трудяги. В этот момент с вожаком поравнялся Тарос.

- Хорошую речь ты толкнул, - присел на подоконник. - Только, боюсь, толку большого не будет. Они старые упертые ослы.

- Ничего, однажды мы их убедим. А кого не убедим, подвинем.

- Ты вожак, - усмехнулся, - но будь осторожен и терпелив. Нам важна их поддержка.

- До поры до времени. Когда народ поймет, что Хайвит – их путь к процветанию, эти пережитки станут не нужны. Мы перепишем когумы кланов, создадим единый когум для всех.

- Дожить бы до того дня.

- Доживешь, - вдруг заметил в уличной суете Фарату, но внимание привлекла не она, а та, что семенила за ней следом - мелкая самка. Платок на голове девчонки был повязан кое-как, из-под него выглядывали светлые волосы, но лица увидеть не получилось из-за опущенной головы. – Тарос? – проследил, как Фарата с девчонкой скроются под козырьком крыши. – А сколько самок у тебя в гареме?

- Четыре.

- Давно они у тебя?

- Давно.

- И не надоели?

- Мне как-то большой разницы нет, какую за холку трепать. Тем более они уже знают, что к чему, а новых еще учить, мороки больше.

- А я всё чаще задумываюсь о жене.

- Оно и понятно. Настоящему вожаку нужна жена. Это уважение, почет и доверие клана.

- Да, ты прав. Пора уже заняться поиском. Ты-то не собираешься?

- Нет, не хочу видеть в своем гулуме ворчащую самку. С наложницами легче, сказал молчи – будут молчать хоть неделю, хоть месяц.

И Тарос представил её - эту маленькую пугливую самочку. Наверняка девчонка ласковая и нежная, такая просто не может быть другой. От Эйвы прямо пахнет нежностью. Там – в трапезной она посмотрела взглядом полным не только страха, но и любопытства. Теперь бы решить, как забрать её себе. Взять и выкрасть – рискованно да и не по когуму это, воровать у своего вожака, значит, потерять лицо. Выторговать? Но вопрос, знает ли о самке Кархем.

- А у тебя, слышал, пополнение, - слез с подоконника, ибо солнце пекло спину нещадно. – Видел их?

- Нет еще. Пока не до того было.

- Тогда удачи, - похлопал Кархема по плечу, - будет, чем заняться вечером, вернее, кем.

Не знает он о девчонке, и это очень хорошо. Тем более в гареме её нет, а с Фаратой можно будет попробовать договориться.

Смотрительница тем временем вернула Эйву Макоре.

- И? - повариха глянула на раздосадованную Фарату. – Обрадовала тебя Садат?

- Пусть сидит у тебя в кухне и не высовывается, вот мой наказ. Дозреет когда, сгодится, - и удалилась.

А Макора посмотрела на бледную перепуганную Эйву, и сердце орчанки не выдержало. Не жаловала она людей, что правда, то правда, но перед ней сейчас, по сути, детеныш неразумный.

- Сядь, - указала на скамейку, после чего налила в чашку ягодного отвара и поднесла девушке, - выпить. Что они тебе сказать?

- Ничего толком, - взяла чашку.

- Ладно, ты не дрожать. Я найти Садат и все у нее узнать.

- Благодарю, гэл Макора, - подняла на нее полные слез глаза. - Вы ко мне очень добры.

- Не должны девочки страдать, неправильно это. У меня тоже быть дочь. Хорошенькая уродиться, клыки аккуратненькие, волосы густые, черные, фигура всем на зависть, правда, быть мельче всех наших, - и скорее отвернулась к плите.

- И где теперь ваша дочь? – отпила сладкого отвара.

Однако орчанка лишь махнула рукой.

- Работать будешь здесь, у меня, - произнесла не своим голосом, - как я узнать, что от повитухи, рассказать тебе.

- Хорошо.

- Габан, габан… давай-ка, почистить мне кореньев. Ужин не за горами. Оруки когда голодные, злые.

Эйва быстро допила отвар и побежала в холодный погреб за кореньями. Уж очень хотелось остаться в кухне, да еще и рядом с этой большой, но как оказалось, добродушной орчанкой. Чего не скажешь о Фарате, смотрительница одним своим видом пугает. Ясно и понятно, она людей на дух не переносит, но вынуждена терпеть, работа такая.

Через час наконец-то закончила с кореньями - начистила целую корзину, которую даже поднять не смогла, так волоком и потащила к столу Макоры. И вдруг уперлась во что-то твердое, а обернувшись, чуть в корзину не шлепнулась от страха. Напротив стоял Тарос. Стоял и смотрел на нее с легкой усмешкой. Эйва в свою очередь точно оцепенела. Да он преследует её.

- Сегодня ты отнести мне ужин, - склонился, взял корзину и поставил на стол.

- Не понесет она тебе ужин, - раздался голос поварихи, - Фарата строго-настрого запретила выпускать ее из кухни.

- А если понесет? Ты что же, побежишь докладываться? – уперся кулаками в стол.

- Я не побегу, колени уже не те, - улыбнулась, - побегут другие. За ней присматривают, бэр Тарос. Оставь девчонку в покое. Она незрелая, понимаешь? – заговорила тише. – Не сможет она быть с таким, как ты.

- А с вожаком, значит, сможет?

- И с ним не сможет.

- Я ее чую, она готова к…

- Не готова, - посмотрела на него строго, даже зло, - угробишь ее и все. В первую же постель.

- С чего такая уверенность? – сложил руки на груди.

- Уж я знаю, о чем говорю. На белом свете живу не первый день.

- Не ты ли послала ее ко мне?

- Послала отнести миску с едой, а не в постель лечь, не путай. А коль понравилась она тебе, веди себя не как привык. Жди.

- И дождусь только одного, как Фарата подложит ее под Кархема, - так же прошептал, - вижу, ты прониклась к ней. Так помоги, поговори со смотрительницей. Я девчонку не обижу.

- Она меня слушать не станет. Я ей не указ. Нужно, иди и сам говори.

Тогда Тарос повернулся к Эйве, до чего ему хотелось подойти к ней, вдохнуть запах. Самка так и не идет из головы, всю прошлую ночь промаялся. Желание ощутить её не смогла погасить ни одна из наложниц. Какое-то наваждение, иначе не назовешь. 

- Ладно, - буркнул себе под нос и поспешил на выход.

А Эйва растерянно посмотрела на Макору.

- Хотеть он тебя, - пожала та плечами, - сильно хотеть.

- И что же мне делать?

- Сидеть тут и слушать меня. Бэр Тарос воин достойный, вожак его уважать, потому воровать он тебя не станет, а вот выменять попытаться.

- Выменять? – принялась выкладывать коренья из корзины.

- Да. Бэкда. Или по-вашему, как там, - задумалась, - а, обмен. Оруки любить обмен. У нас так жен выменивать. Орук тащить много подарков родителям невесты. И чем красивее оручек, тем больше подарков. Помнить я один случай. Орук так хотеть жениться на одной красавице, что подарить ее семье целых два гулума всякой всячины. Правда, потом много лет жалеть об этом, - рассмеялась, - оручек оказаться скверного характера.

На что Эйва лишь скромно улыбнулась. Если Тарос выменяет ее, то жизнь тем же днем и закончится.

Поздним вечером, когда всю посуду помыла, вымела трапезную и замочила в воде бобы на завтра, девушка вернулась в покои для прислуги, где села на свою койку. Сил совсем не осталось, только бы лечь уже да уснуть. Но в этот момент в покои пожаловала Риа с Илией.

- Какая радость, что ты здесь, - подошли к ней.

- Давайте отложим до завтра? – подняла на них уставшие глаза.

- Ну, пожалуйста, Эйва. Я девчонок предупредила. Даже место нашла.

- Какое еще место?

- В купальной. Там никого в это время.

- Что-то не нравится мне эта затея.

- Говорю тебе, орки расходятся по своим домам, в чертогах остается только стража, повариха да смотрительница. Макора, когда храпит, ничего и никого не слышит. Фарата сидит с наложницами за толстенными дверями, а стража всегда на местах.

- Вы, кажется, про вожака забыли, - криво усмехнулась. - Про ходки забыли, стража два раза за ночь обходит чертоги.

- Кархему до прислуги никакого дела, а стража обходит, но в купальную они не заглядывают, считают нечестивым местом.

- Ладно, - поднялась, поправила платок, - идем.

Прачки присоединились по пути. И все небольшой толпой устремились в купальную. Сейчас там было сухо и прохладно, а небольшие окна, считай, под самым потолком пропускали лунный свет, который ровными полосками тянулся по полу.

- Вон туда, - Риа указала на центр с каменными лавками и небольшим фонтаном.

А когда разместились, сняли с себя платки. Эйва тоже сняла, не нравилось ей ходить с вечно стянутой головой, бусины постоянно лезли в глаза, щекотали нос и лоб. И после недолгих приготовлений, Эйва запела.

 

Глава 6

Кархем поднялся, посмотрел на спящую в постели новенькую наложницу. Налия, кажется. Самка проявила себя неплохо, почти не сопротивлялась, разве что в самом начале, да и то из-за страха. А потом вела себя послушно, за что ей было разрешено остаться в покоях на ночь. Все-таки молодец Фарата, хорошо их учит.

Но, несмотря на полученное удовольствие, уснуть не вышло. Орк подошел к распахнутому настежь окну, сел на подоконник и уставился на небо, испещренное тысячами звезд. Ветер трепал пушистые кусты правительственного сада, ночные птицы, попрятавшиеся в кронах деревьев, издавали чудные звуки, время от времени слышался лязг металла и голоса стражников. И только Кархем прикрыл глаза, как до ушей донесся голос. Тот самый голос. Вожак тотчас встал. Неужели приснилось? Тогда начал вслушиваться. Правда, песня звучала очень приглушенно. А когда высунулся из окна, понял, откуда доносится голос - из купальной, расположившейся как раз под его покоями. Снова из купальной!

Недолго думая, натянул на себя штаны, быстро зашнуровал и отправился на поиски. Лишь бы успеть и поймать эту певчую птичку. Иначе впору думать, что в чертогах завелась дриада, слишком уж диковинный голос.

Кархем бесшумно спустился на первый этаж и тихо, словно ларнийский медведь, подкрался к купальной.

Далеко впереди сидела кучка самок, по одеждам все из прислуги, а одна из них пела. Вот и попалась… птичка… Сидела она боком, но из-за длинных волос, что лежали на плечах, лица было не рассмотреть. И вроде хотелось выйти, схватить девчонку, но не получилось, ноги, будто вросли в пол. Ее голос то лился лесным ручьем, то звенел ветром в камнях, то раскатывался весенним громом, то потрескивал костром, а главное, будил что-то глубинное в душе, давно позабытое, спрятанное. Вдруг вспомнились детские годы, когда детенышем он лазал по заснеженным скалам и вовсе не развлечения ради, а чтобы найти хоть что-нибудь съестное. Вспомнилось, как грел промерзшие насквозь руки и ноги у пещи, слушая завывание ветра по ту сторону гулума. Когда же проморгался, заметил, что все девушки плачут.

Неожиданно она замолчала и опасливо осмотрелась.

- Пора нам уходить, - прошептала, после чего набросила на голову платок.

Кархем в свою очередь узнал в ней ту, кою видел сегодня днем, это она шла за Фаратой.

- Спасибо, Эйва, - раздалось, чуть ли не хором. – Ты ведь споешь нам еще как-нибудь?

- Может быть.

И только девушки собрались сделать шаг в сторону выхода, как из тени выросла огромная фигура. Бедняжки со страху завизжали, заметались в разные стороны. Но когда орк вышел на свет, встали будто вкопанные, позабыв обо всем на свете.

- Уйти всем кроме одной! –  голос вожака разнесся по купальной зловещим эхом. – Та, что пела, остаётся.

Риа вмиг побелела, посмотрела на Эйву, и с губ ее слетело еле слышное «прости».

- Я еще долго буду ждать? - Кархем сделал несколько шагов вперед.

Через минуту в зале остался только он и его добыча. Эйва стояла ни жива, ни мертва, то и дело сжимала руки в кулаки от ужаса и бессилия. Знала же, чувствовала, что все закончится плохо. Говорили ей, сидеть в кухне и не высовываться, но куда там… А вожак медленно подошел. Да он больше Тароса! Тело бугрится мышцами, опутанными жилами, на животе и ребрах виднеются шрамы, на груди чернеет татуировка, под которой все те же шрамы. На лицо посмотреть смелости не хватило.

- Эйва? Так тебя звать?

На что, молча, закивала.

- Знаешь, кто я?

И снова кивок.

- Скажи.

- Бэр Кархем, - промямлила кое-как, - хозяин.

- Посмотри на меня.

Бедняжка с трудом подняла голову, из-за чего платок соскользнул с волос, а лунный свет вмиг озарил светлые локоны. Кархем первым делом коснулся волос – мягкие, шелковистые. У девчонки очень большие глаза, пухлые губы. И все-таки глаза… в них столько животного страха, но в то же время решимости, а главное, ни намека на слезы. Такого взгляда нет ни у одной из его наложниц, те все как одна смотрят с покорностью и неестественным восторгом. Здесь же чувствуется дух сопротивления, неприязнь. Да, возможно, Фарата хороша в своем деле, но как порой хочется именно этого – животного сопротивления, когда самец покоряет самку силой, а она поначалу не хочет, но потом принимает его, подчиняется и остается верной до конца дней. Орк аж головой тряхнул, чтобы выбросить из головы столь коварные желания, иначе прямо здесь и сейчас возьмет эту мелкую, но такую непримиримую самочку. Она должна быть в его гареме!

- Иди за мной, - взял ее за руку, но девчонка уперлась.

- Нет!

- Да, - в ту же секунду подхватил строптивую и перекинул через плечо.

Эйва и рада бы закричать, но кого звать на помощь? Кто придет, если ее решил взять сам вожак? Никто!

- Прошу вас, я всего лишь служанка, - пропищала сдавленным голосом.

Но он ничего не ответил, так и дотащил до своих покоев. Дверь открыл ногой, отчего наложница подскочила в кровати, уставилась ошалевшим взглядом на хозяина.

- Вон, - рыкнул на неё.

На что Налия, молча, слезла с кровати и умчалась прочь, позабыв про одежду. А Кархем наконец-то опустил на пол эту дикую самку - негодяйка несколько раз больно дернула за волосы, пока пыталась вывернуться. Эйва же осознав, куда ее принес этот зверь, бросилась к окну, но орк перехватил в ту же секунду и с силой толкнул на кровать.

- Даже думать забудь, - процедил сквозь зубы.

- Я лучше сдохну! - выпалила, не думая.

- Это всегда успеешь, - поймал за лодыжку, подтянул к себе и уже собрался сорвать платье, как в двери не вошла, а скорее ворвалась Фарата.

- Стой, Кархем, - уже спокойно подошла к кровати. – Не торопись.

- Ты знала о ней? Знала же, - сердито посмотрел на смотрительницу, - и не сказала. Когда ее привели в чертоги?

- Пару недель назад.

- И почему она оказалась среди прислуги?

- Потому что, - произнесла на выдохе, - она не готова быть твоей наложницей.

- Что значит, не готова? – покосился на дрожащую девчонку.

- Ей всего семнадцать, Кархем. Эта самка мельче остальных. Разве сам не видишь? Я ее даже повитухе показывала, и Садат подтвердила мои сомнения. Незрелая. Если сейчас возьмешь…

- Я и не собирался ее сейчас брать, - как-то сразу успокоился. – Налия хорошо постаралась. Но мне нужно на нее посмотреть. Пусть разденется. И еще, ты знала, что девка поёт?

- Поёт? – выпучила глаза, затем повернулась к Эйве. – Ты уметь петь?

- Д-да, - прохрипела.

- Спеть, - полностью развернулась к ней. – Давай, давай.

Несчастная с трудом собралась с мыслями, прочистила горло, в котором словно кусок камня застрял, и запела. Кархем все это время стоял напротив и глаз с нее не сводил, впрочем, Фарата тоже слушала, замерев на месте.

- И не сказать мне, - покачала головой, когда Эйва смолкла, - гирэк (дура). Послушай, - снова обратилась к вожаку, - если уж очень хочешь видеть ее среди наложниц, наберись терпения. Пусть пока поет для тебя. Чем не услада? Пусть не для тела, но для души.

- Я все равно хочу видеть её.

- Увидишь. Эйва, раздеться.

На что девушка зажмурилась, обратилась к самой Мириде в молитве. А Кархему до того хотелось уже посмотреть на его будущую наложницу, что не утерпел – подошел, взял за руку и заставил подняться.

- Оставь нас, Фарата.

- Кархем, прошу тебя. Не надо торопиться.

- Сказал, оставь, - зыркнул на нее недобро.

- Хорошо. Я буду за дверью.

Когда смотрительница ушла, Кархем подтянул к себе Эйву.

- Сними эту тряпку, - дернул за рукав.

Но она все стояла, будто неживая, дышала-то через раз. Ведь перед ней один из самых жестоких и беспощадных убийц. Сам Кархем, о котором среди людей ходят страшные легенды. Казалось, Тарос ужасный, но нет, этот ужаснее. И сейчас наконец-то пришло осознание, куда она на самом деле попала – в ад.

- Габан, - кивнул с ухмылкой, - я сам, - взялся за подол и медленно потянул платье вверх.

Скоро взору предстала хрупкая фигура с тонкой талией, животиком, неширокими бедрами и совсем небольшой грудью. Однако на девчонке еще были штаны, их вожак стянул до колен. На лобке самки красовался островок волос, скрывший все самое сокровенное. Да, Фарата права, очень мелкая. Но тянет к ней с такой силой, будто век женщин не видел и наконец-то дорвался. Кархем положил руки ей на бедра и резким движением прижал девчонку к себе, после чего уткнулся носом в шею, втянул запах, который раскаленным клеймом отпечатался в памяти. А Эйва ощутила твердое как камень тело, горячее и гладкое. Однако сила, что таится в этом теле, вызвала новый приступ страха. Ноги бедняжки подкосились, так и обмякла в его руках, следом перед глазами потемнело. 

Фарата уже было хотела вернуться в покои, попытаться еще раз вразумить Кархема, но в этот момент двери отворились, и вожак вышел с бесчувственной Эйвой на руках.

- Поселишь ее в отдельных покоях, - буркнул. – И впредь не прячь от меня ничего и никого. Поняла?

- Да, бэр Кархмем. Какие покои выберешь для нее? Есть с видом на реку, есть с видом на сад.

- На сад.

- Тогда нам туда, - указала вперед.

Глава 7

Эйва открыла глаза, а обнаружив себя на широкой кровати с резным изголовьем, аж подскочила. Но не успела толком испугаться, как услышала голос:

- Ты теперь жить здесь, - у окна стояла смотрительница и как всегда смотрела вдаль. Сад чертогов ее мало волновал, куда более интересный вид открывался дальше  – на Карстовый лес.

- Что со мной будет?

- Пока ничего… особенного. Ты петь для бэр Кархема, когда он того хотеть.

- Выходит, я не наложница?

- Однажды ты ею все равно стать. Но сейчас я уговорить вожака тебя не трогать. Как знать, может он вообще потерять к тебе интерес как к самке.

- Благодарю вас, гэл Фарата, - подползла к краю кровати.

- Мне твоя благодарность без надобности, - вдруг развернулась и обдала Эйву взглядом полным безразличия. – Риа быть твоей служанкой, только она. У остальных ничего из рук не брать. Уяснить?

- Даже у Илии и Нуы?

- Ты меня плохо слышать? – повысила голос, отчего у Эйвы кровь отлила от лица.

- Я поняла, - закивала, - только Риа.

- Вот и хорошо.

- Прошу прощения, гэл Фарата, а я могу покидать покои?

- Можешь, - подошла к дверям, - в сопровождении. Тебе полагаться прогулки в саду.

После чего покинула комнату. Эйва в свою очередь припала головой к резному столбику, что поддерживал балдахин.

Петь для этого зверя и петь до тех пор, пока у него не закончится терпение. Вчера ночью он уже был готов взять ее, собирался, если бы не Фарата. В этот момент так захотелось обратно в кухню к Макоре. И бедняжка не сдержалась - расплакалась. Кархем настоящее чудовище, орк в своем истинном воплощении – воин, убийца, захватчик, варвар. Сколько в нем метров росту? Два с лишним? Огромный монстр, который умеет только одно – убивать. Весь его вид буквально кричит о сущности зверя – серо-зеленая кожа, острые клыки с насечками, выбритые начисто виски и длинная тугая коса, что начинается ото лба. Тарос против него как арнакский мул против торийского быка.

В это самое время среди наложниц покоя так же не наблюдалось. Налия рассказала всем о девчонке, которую вожак принес с собой, рассказала и о том, как выгнал ее среди ночи, не позволив даже одеться. Альмари слушала новенькую с особым вниманием.

- И кто она такая? – села рядом с Налией.

- Служанка. Её две недели назад привела охрана, а Фарата сослала её в кухню. Эйва, кажется.

- Значит, скоро девицу приведут к нам, - задумалась. - Но виду у нее никакого. Может, после сегодняшней ночи мы вообще эту мышь лиманскую больше не встретим. Дождемся служанок, у них и выспросим все, что нужно. Кстати, - покосилась на Налию, - как у тебя прошла первая ночь с хозяином? Какой он был?

- Грубый, но я думала, будет хуже. Он ведь мне позволил на ночь остаться. Если бы не эта, - процедила сквозь зубы.

- Ну, ничего. Мы здесь друг о друге заботимся, - приобняла ее за плечи, - справимся.

- Тебе хорошо говорить, ты любимица бэр Кархема.

- Просто я тут давно и хорошо знаю, как и что он любит, - сейчас же выпрямилась. – Так что, девочки, - снисходительно кивнула новеньким, - держитесь меня, если хотите кататься как сыр в масле.

- Да, да, - показалась Мелатис, - мы друг за друга горой. Главное, слушаться Фарату и быть услужливой с хозяином. За элак да баруш (большое удовольствие) бэр Кархем всегда дарит подарки. Что тебе на этот раз перепало? – обратилась к Альмари.

- Браслеты, - потрясла рукой, и на запястье зазвенели ровно двадцать браслетов из золота тончайшей скрутки.

- А мне кулон, -  Налия коснулась пальцами золотой капли с россыпью самоцветов.

- Хороший кулон, - улыбнулась Альмари. – Ты молодец. Видно, понравилась Кархему, - после чего подмигнула Мелатис. – Дорогая, не поможешь мне с прической?

- Конечно, Альмари, - подскочила та с места.

Когда девушки уединились в купальной, где обычно наводили красоту, Альмари со злостью сунула Мелатис щетку в руки:

- Чеши.

- Как тебе Налия? Мне кажется очень милая.

- Очень, даже слишком, - прошипела.

- В смысле?

- Кархем в первую же ночь ей подарок сделал. О чем это говорит?

- Что она ему понравилась, - принялась расчесывать светлые локоны.

- Вот именно. А нам такие здесь ни к чему. Но бес с ней, сейчас важнее узнать об этой Эйве. Чем она так привлекла Кархема.

- Мне кажется, ты зря волнуешься, - взяла в руку прядь и снова повела по ней щеткой. – Всем хватит места в постели хозяина.

- Да что ты говоришь? Как показало время, Кархему достаточно пяти хорошо обученных наложниц. А сейчас нас сколько?

- Семь, - ответила на выдохе.

- Верно и еще одна на подходе. Однозначно от кого-то Кархем откажется. И главное тут, чтобы отказался он не от нас.

- Но мы уже год здесь. Тебя и вовсе он вызывает чаще остальных.

- Это так, но что будет, если наш дорогой хозяин вдруг возжелает Налию? Она хороша собой и моложе нас, между прочим.

- Я тебя поняла.

- И все же для начала надо разузнать о той оборванке с кухни.

Вдруг раздался скрип дверей, а следом голос смотрительницы, приказавшей всем собраться.

- Я привести к вам портниху, - оглядела девушек. – Бэр Кархем желать, чтобы его наложницы каждый вечер посещать его в новых нарядах. Агарья снять мерки с каждой и показать вам ткани.

После чего Фарата отправилась дальше – к Эйве. Нашла ее, сидящей на подоконнике.

- Риа приходить? – закрыла за собой двери.

- Да, гэл Фарата, - сразу спустилась на пол.

- Скоро я привести к тебе портниху, она снять мерки для платьев. Сегодня бэр Кархем хотеть тебя видеть, за ужином. Ты петь, пока он есть. А коль нарядов пока нет, вот, - пожила на кровать несколько платьев, - я взять самые маленькие, должны подойти. Вожак любить зеленый цвет.

- Благодарю.

- Я за тобой прийти после заката.

А когда орчанка ушла, раздался скрип второй двери, за которой была собственная купальная.

- Ушла? – выглянула Риа.

- Угу.

- Уф-ф-ф, чуть не попалась, - подошла к небольшой тахте, что тянулась вдоль окна. – Знаешь, это хорошо, что ты будешь петь для него, - присела на самый край. – Все ж не постель.

- Это временно, Риа.

- Не важно. И потом, вдруг ему так понравится твое пение, что он не захочет делать тебя наложницей? Одна из девушек, которую Кархем отпустил, умела танцевать. Она радовала его несколько месяцев, а потом случилось несчастье – повредила ногу. И Кархем подарил ей свободу.

- Что же мне себе повредить тогда? – печально усмехнулась.

- Мы что-нибудь придумаем, - поманила подругу к себе, а когда Эйва села рядом, достала из кармана передника три пирожка, - это тебе от Макоры. Представляешь, она переживает за тебя. Очень.

- Передай ей большое пребольшое бэригет, - взяла теплые пирожки в руки и едва не разрыдалась. - Макора хорошая. Это с виду она такая, а внутри…

- Знаю. Ворчит, может подзатыльник дать, но потом всегда пожалеет. Только к тебе она особенно прониклась. Видела бы ты, как Макора разозлилась, когда узнала, что тебя забрал Кархем. Часа два гремела посудой так, что уши у всех заложило, и даже похлебку для стражи переперчила.

- Даже так?

- Ага. Но, - закусила губу, - разозлился и еще кое-кто. Я бы сказала, взбесился.

- Тарос? – широко распахнула глаза.

- Да. Головой одного из своих стол сломал. Он когда в ярости, страшнее не сыскать существа.

И почему-то Эйве сразу вспомнился аромат рошки. Теперь запах этой травы всегда будет рождать образ Тароса перед глазами. Как бы то ни было, а Риа права, уж лучше петь. Кто знает, вдруг вожак действительно не захочет большего и однажды подарит свободу.

А спустя час после того, как Риа ушла, в комнату пожаловала молодая орчанка:

- Меня звать Ирхат, -  вышла вперед. – Я сопровождать тебя, если ты выходить из покоев. Сейчас хотеть гулять?

Одеждой орчанка ничем не отличалась от здешней стражи – такие же кожаные штаны и жилет, на ее бедре были закреплены ножны, в которых покоился кинжал, в ушах поблескивали кольца, даже в носу было кольцо, татуировки резкими линиями пестрели на руках, голове, шее. А главное, это волосы, собранные в высокий хвост, но виски были выбриты. Оказывается, в воинах у хаватов не только мужчины, но и женщины.

- Да, хотела бы.

- Тогда одеваться. Я ждать за дверью.

Одеваться! Знать бы во что. На улице знойно, а у нее только закрытое платье да те наряды, которые принесла Фарата. Но наверно лучше закрытое, безопаснее будет.

Эйва натянула на себя уже привычное платье, быстро повязала платок и поспешила на выход. На улицу хотелось нестерпимо, раньше и дня не было, чтобы она не прошла пару километров от дома до торговой лавки отца и обратно. Он торговал тканями - хорошими, прочными. Из них люди шили себе постельное белье, шторы, балдахины.

Пока спускались на первый этаж, пока шли по парадной зале к дверям, Эйва без конца оглядывалась, так и казалось, будто за ней следят.

- Ты чего дергаться? – заметила ее страх орчанка.

- Ничего.

- Когда я радом, тебя и пальцем никто не тронуть.

Ирхат очень даже симпатичная для орчанки, но взгляд до чего суровый.

Девушки прошли в сад с каменными лавками, фонтанами, раскидистыми деревьями, что цвели буйным цветом, и беседками. И только Эйва шагнула на траву, как сразу же сбросила с ног обувку, ощутив пальцами мягкость и шелковистость зеленого ковра. Шум матери природы ласкал слух, ветер нес ароматы цветов, а солнце слепило глаза. Ирхат с интересом уставилась на свою подопечную. Фарата дала четкие указания – беречь девчонку как зеницу ока, не подпускать к ней ни гаремных, ни тем более воинов. Чем она так важна для смотрительницы? Обычная мелкая бушта.

Эйва в свою очередь подняла лицо к солнцу и что-то тихо-тихо зашептала.

- Ты что делать? – встала напротив, загородив свет.

- Молиться, - открыла глаза.

- Духам предков? – склонила голову на бок.

- Нет, Мириде. Благодарю ее за такой подарок, я давно не была на улице. Прислугу не выпускают из чертогов.

- Так, ты не прислуга.

- Со вчерашней ночи нет.

- Наложница?

На что Эйва пожала плечами.

- Я буду петь для бэр Кархема.

- Вот как, - достала из кисета, что висел на ремне, горстку лесных орехов, - спой тогда. Я ни разу не слышать, как вы петь.

- Хорошо.

В этот момент за ними наблюдали две пары глаз. После очередного совета в зале у окна стоял вожак и его главнокомандующий. Тарос с трудом сдерживал злость, ибо видеть девчонку, которая теперь принадлежит Кархему, оказалось не так-то и просто. А Кархем наоборот, смотрел на Эйву с ухмылкой. Уже сегодня вечером она ему споет, и кто знает, чем закончится эта песня. Хоть Фарата и просила не трогать самку, но тут он решает, кого трогать, а кого нет. Просто будет осторожнее, чтобы не навредить.

- Новенькая? – кивнул Тарос на девушку.

- Да. И, как недавно узнал, певчая.

- Уже была с тобой?

- Еще нет.

На что Тарос с удивлением уставился на вожака:

- Отчего же?

- Не о том мы с тобой говорим, брат, - покосился на него, - писарь все занес в книгу?

- Да, всё. Золота должно хватить на драконьи яйца.

- Это хорошо. Что с оружием?

- Кузнецы не успевают отдыхать.

- Гонцы?

- Отправлены. Не переживай, я свое дело знаю, - снова посмотрел на Эйву. – И не подведу.

- Верю, Тарос. А сестра твоя молодец, - перевел взгляд на Ирхат, - пошла по стопам отца. Из нее вышла отменная лучница.

- Старается, рвется в походы. Но я не пускаю, рано.

- Правильно, здесь тоже есть чем заняться. Фарата хорошо придумала. И если Ирхат проявит себя достойно, думаю, можно будет определить ее в ряды охотников, пусть ходит в Карстовый лес. Из женщин охотницы путевые.

- Ты прав, - нехотя улыбнулся.

- Скажи мне, Тарос. Только честно. Тебя что-то гнетет? – прислонился плечом к стене.

- С чего взял?

- Ну, как же с чего. Столы ломаешь чужими головами, страх наводишь на прислугу.

- Ты меня знаешь. Могу и шею свернуть, если вижу непослушание.

- И все? Причина в непослушании?

- Да.

- Габан.

- Если больше не нужен, пойду я, - постарался говорить спокойно, хотя внутри все клокотало от злости.

- Иди…

Тарос покинул залу, а Кархем остался стоять у окна. Эйва тем временем отправилась к небольшому пруду, поблескивающему средь высоких трав. Как же ей не идет этот платок, всю красоту скрывает, хотя красота певчей птички должна принадлежать ему одному.

Вечера Кархем ждал с нетерпением. Если девчонка порадует, он подарит ей что-нибудь особенное.

И с наступлением сумерек прислуга взялась за приготовления – накрыли стол в малой зале, где вожак обустроил себе место отдыха. На полу чернели шкуры медведей, у колонн стояли широкие тахты, усеянные подушками. Для Эйвы вожак повелел подготовить топчан по центру залы.

А Эйва в свою очередь нервничала в покоях. Бедняжка исходила комнату вдоль и поперек, успела искупаться, одеться в один из нарядов, оказавшийся все-таки великоватым. Что с ней будет сегодня? Как распорядится её судьбой Мирида?

Вдруг за дверью послышались звуки шагов:

- Готова? – в покои вошла Фарата.

- Да, - поднялась, а рукой схватилась за юбку, которая так и норовила сползти.

- Тогда идти за мной, бэр Кархем уже ждать. И еще, - подошла к ней, - вести себя сдержанно. Если разбудить в мужчине желание, я тебя уже не спасти.

- А что мне делать для этого? – растерялась.

- Сидеть, петь и не смотреть в глаза. Если вожак предложить ужин, принять, подарить подарок, тоже принять. Но главное, быть скромной и холодной.

- Ладно.

Когда миновали длинный коридор, Эйва разнервничалась вконец, ее затрясло, что аж зуб на зуб перестал попадать, в груди сдавило. Всем своим существом желалось броситься наутек. А у дверей в малую залу вообще чуть в обморок не упала, вовремя смотрительница подсуетилась – сунула под нос пузырек с чем-то жутко вонючим.

- Дышать ровно, - спрятала пузырек за пояс, - если все сделать, как я сказать, бэр Кархем тебя не трогать. Есть у него с кем ночи ночевать, а тебя он хотеть слушать.

- Да, хорошо.

- Все, ступать… - кивнула страже, чтобы открыли двери.

Эйва переступила порог и сразу же остановилась. В помещении царил полумрак, было по вечернему прохладно из-за открытых окон, в воздухе пахло фруктами.

- Проходи, - раздалось со стороны одного из окон. Вскоре на свет вышел сам вожак. - Твое место, - указал на топчан.

---