Главная| 
Главная | Фрагменты книг | Чудище моё ненаглядное

Чудище моё ненаглядное

НАЗАД В КНИГУ

Глава 1

Произошла эта история в те далекие времена, когда на Руси еще живали-бывали славяне язычники и молились таким великим Богам, как Род и Рожаницы. И люди до сих пор спорят, быль то али небыль. А случилось вот что…

В одной далекой деревеньке Стрелице, коя растянулась вдоль дремучего леса, в семье Искры и Благомира – доброй и богобоязненной пары случился праздник. Спозаранку, когда вышла Искра из дому, чтобы натаскать колодезной водицы, на пороге нашла сверток. Женщина отвернула льняное одеяльце и чуть не вскричала – то был подкидыш. Младенец крепко спал, ланиты его рдели, густые реснички отливали золотом в лучах раннего солнышка, губками то и дело дите причмокивало. «Вот же невидаль какая», - подумала Искра и, тихонько взяв сверток в руки, зашла в дом.

Благомир в это время собирался в лес на охоту, но увидев жену со свертком в руках, отложил лук со стрелами:

- Глянь, родимый, - с нескрываемой радостью прошептала Искра. – Дитя нам Лада с Лелей даровали.

- Дитя? – вскинул брови муж и подошел к жене.

- Токмо не шуми, разбудишь. Уж больно сладко почивает.

- Так хоть знать бы, малец али девица.

Тогда Искра положила дитя на перину и принялась аккуратно разворачивать одеяла, а когда дошла до последней пеленки и отвернула ее, то расплылась в улыбке:

- Девица. Да какая красавица. Кто же посмел бросить такое солнышко светлое?

- Кто бросил, того злые духи сыщут и до смерти замучают, - строго ответил Благомир, а после и сам заулыбался. – Как звать-то ее будем?

- Весна будет, - произнесла Искра и погладила девочку по золотистому пушку на головке.

- И, правда, Весна, - заключил новоиспеченный отец.

А радостью – появление в доме младенца, было большой, поскольку уже несколько лет жили Благомир с Искрой и не знали счастья родительского, не давали им боги детей, но супруги не отчаивались – ждали. И вот, наконец-то дождались. Мать и отец нарадоваться не могли на доченьку, росла она ребенком послушным, любящим, родителям не перечила, помогала во всем. Благомир и вовсе души не чаял в Весне, ведь та полюбила охоту больше всего на свете и не интересовали ее песни и пляски, не волновали платья и венки. Отец обучил дочь стрельбе из лука, научил ходить по следам звериным да всяким прочим охотничьим хитростям. А Искра не противилась, чего плохого в том, что девушка сможет себя прокормить при случае и из лесу выбраться – не заблудиться. Все же, навыки полезные.

 Весна же отличалась особенной красотой, ее словно сами боги послали на землю, дабы радовать глаз людской: темно-русые волнистые волосы развевались шелком на ветру, темно-синие очи, словно вечерний небосвод взирали на мир с добротою и ласкою, уста краснели подобно землянике лесной, кожа сияла белизною, и не трогали ее лучи летнего солнца, а уж тонкий стан, как у молодой березки, заставлял деревенских юношей останавливаться с замираньем сердца.

Когда исполнилось девушке шестнадцать лет, то и вовсе от женихов отбоя не было, каждую неделю приходили сваты к Благомиру, да только отец уважал желания дочери, и ежели Весна не хотела выходить замуж, то и родня жениха уходила с отказом. Многие тогда обиделись на охотника, но он лишь разводил руками и отвечал, мол, коль девица еще не готова к семье, значит, такова воля богов, ничего не поделаешь. Благомиру и самому не хотелось отдавать дочку в чужую семью, уж очень сердце за нее болело. А Искра наоборот, желала Весне счастья, а какое может быть счастье без родимой половинки? Вот она встретила свою и никакие горести ей не страшны, так и дочь должна найти любимого. Вечерами матушка сидела у лучинки, пряла и с дочкою разговаривала:

- Голубушка ты моя, пора бы и замуж выйти, мы же тебе плохого не посоветуем, молодцев на деревне много, есть достойные.

- Ой, маменька, - отвечала Весна, закатывая глаза под лоб. – Какое мне замужество, вон, тятенька правильно говорит, еще не доросла я. Лучше вам помогать буду.

- Не думаешь о себе совсем. Молодость-то невечная.

- Не печалься, родимая, выйду я замуж, выйду, но попозже. Год, другой – не состарюсь.

- Как знаешь. Твой отец уж скоро со всей деревней перебранится из-за тебя.

На эти слова Весна лишь улыбалась, целовала мать и уходила на улицу. Нравилось ей смотреть на звезды, на редкие тучки, что медленно проплывали мимо ясного месяца, на темную полосу лесную. Эти леса ей давно родным домом стали, но только пока солнце сияло ярко, ночами там, по слухам, злые духи выходили на охоту, и любого заблудшего непременно поджидала смерть. Однако лес продолжал манить даже в темное время, было в нем нечто особенное, волшебное.

Так и сегодня, Весна сидела на завалинке, натирала платочком свой лук и слушала звуки далекие, что доносились из глубин лесной чащи, вскоре к ней вышел отец, присел рядышком:

- Куда завтра пойдем, тятенька? - обратилась к нему Весна.

- Завтра я один пойду, - сказал Благомир, глядя на далекие звезды.

- Как один? Ты обещался меня с собой взять.

- Прости, голубушка, но охота предстоит опасная. На медведя пойду, мне Златко три мешка зерна выдаст за шкуру медвежью. Но девицам там делать нечего. Медведь -  зверь страшный, силой владеет недюжинной, уж скольких охотников задрал из соседней деревни.

- Но я ж помочь могу, из лука стреляю не хуже самых матерых. Да хоть отвлеку зверя.

- Нет, и не проси. Да и потом, я ж совсем запамятовал,  не один я буду, со мной Светех пойдет.

- Старый он, - отвернулась Весна и поджала губы. – Не спасет, а только помехой станет. Может, и был когда метким охотником, да вышел весь.

- Ты, дочка, на старших-то не наговаривай. Светех в свое время меня учил. Все, что знаю я, и что знаешь ты – это его заслуга.

- Ладно.

- Вот и умница. А ты завтра по дому матери помоги, полы вымети, корову подои. Не все же тебе по лесам бегать-то, скоро и хозяйством придется заняться.

- Это когда ж? Когда мужа мне сыщите? – усмехнулась Весна.

- Да хоть бы и так, - потрепал ее за руку отец. – А вдруг со мной чего случится? Кто же матери тогда помогать будет?

- Ой, сплюнь три раза. Ты всегда будешь с нами.

- Как того пожелают боги.

- Только оберег не забудь.

- Не забуду, голубушка, не забуду.

Наутро, еще солнце не взошло, Благомир  уже покинул дом и отправился в сторону темного леса. А Весна забралась на чердак и смотрела отцу вслед, она обращалась к богам и духам, чтобы те защитили его от зверя могучего и прочих опасностей.

Глава 2

«Медвежье место», как называли землю медведей деревенские, находилось в дремучей чаще, туда не каждый осмеливался ходить, ибо там не только звери водились, но и злые духи. Они совращали девиц да молодцев, отчего те пропадали навсегда, а кто выбирался живым, того гнали жители из деревни от беды подальше. Бывали даже случаи, когда девицы возвращались с приплодом, но то не человеческие дети были, а чудища, чьими душами правили духи. И если их принимала родня обратно, то считай все – деревня вымирала от чумных болезней и неурожая.

С тех пор, как ушел Благомир на медвежью землю, прошло ни много  ни мало шесть дней. Весна, как и повелел отец, занималась  хозяйством, да отваживала от двора назойливых женихов. То колодезной водицей окатит невзначай, то ухитрится и порченым яйцом в лоб запустит из курятника, а то и пугалом нарядится, да набросится в темноте. Все парни тогда уходили дюже обиженными, но на другой день все равно возвращались, уж очень им нравилась девица, обладала та особыми чарами, и ведь могла же осчастливить мужчину, только почему-то не хотела.

На восьмой день и Искра, и Весна приуныли, заждались отца. А Благомира все не было и не было. В тот день решила Весна дойти до дому Светеха, выспросить у его жены али детей, не видали ли они отца со старинным другом. Жила семья старого охотника на окраине у самой кромки лесной, отличались они скромностью, простотою. Поэтому девица взяла глиняный кувшин с молоком, корзинку с ржаными лепешками и отправилась в путь-дорогу.

Пока шла красавица по дороге, все рассматривала чужие дома: где-то старик сидел на скамеечке и плел лапти, да не себе – внучатам своим, поскольку размером те были махонькие, ну только на детскую ножку; у другого двора женщины стояли и все судачили, среди них особенно выделялась Щепетуха – тучная и громогласная, она-то и была главной сплетницей на деревне, все про всех знала, все про всех ведала, и мышь мимо ее цепкого взгляда просто так не проскочит. Как увидела она Весну, так заулыбалась, а как девица прошла, то зашептала что-то на ухо куме своей. Но девушка не обижалась на Щепетуху, у той в жизни и радости большей не было, кроме как сплетни по деревне собирать.

Вот уж и крыша дома старейшины показалась. Старейшина Судимир отличался мудростью, к нему все за советом ходили, он никому и никогда в помощи не отказывал: мудростью делился, споры разрешал, на свадьбах всегда присутствовал да молодых благословлял. Очень уважаемый старец был. Как его встречали жители, сразу кланялись. Он и детей своих старался обучить грамоте, так вот сына отправил  в ученики к одному мудрецу с чужой земли, а дочек сам воспитывал.

Засмотрелась Весна на его дом, ей нравились резные ставенки, украшенные образами чудесных созданий, столбы заборные с вырезанными символами Бога Коляды - покровителя мира и всего сущего. И тут ее взор пал на молодца, он вышел из дому и направился к калитке. Но стоило тому занести руку, чтобы отворить дверцу, как взглядом прилип к идущей мимо Весне. Так и остался стоять парень, пораженный красотою божественной, а Весна хихикнула, мотнула головой, что волосы от одного плеча до другого волной пробежались, и пошла дальше.

Видимо в сердце девицы екнуло что-то, ибо лик молодца прямо-таки застрял в голове, но сейчас широкая дорога перешла в узкую тропку, она-то и вела к дому охотника Светеха, тогда Весна опомнилась и ступила на тропинку поросшую кислицей. Она осмотрелась вокруг - впереди возвышался старенький сруб с позеленевшими местами бревнами, по правую сторону небольшой дровничок стоял с уложенными в ряды поленцами, по левую – банька, а за забором густой лес темнел, высоченные ели так и норовили закинуть лапы на крышу. Дятлы отстукивали, голоса прочих птиц лились трелями, все-таки Весна любила лес больше всего, никакие гуляния не волновали ее сердце так, как прогулки по лесу с колчаном за спиной и луком в руке.

Но от мыслей отвлекла хозяйка дома, на порог с корытом в руках вышла Нежана. Завидев девицу, сразу замахала свободной рукой:

- Весна, доченька, - заговорила старушка. – Проходи скорее.

- Здравица желаю, бабушка, - поклонилась Весна. – А я к вам с гостинцами.

- Ой, да не надобно ничего, лебедушка. У нас все имеется.

- Ну как же, с пустыми руками в чужой дом ходить не велено. Тятенька меня так учил.

- Ну проходи, проходи.

Девушка зашла в дом, поздоровалась с детьми Светеха, да пошла с младшими дочками рукоделия всяческие разглядывать, а Нежана отложила все дела и поспешила разогреть в печи сыть, чтобы напоить гостью.

Спустя некоторое время они уже все сидели за столом, ели ржаные лепешки, запивали сытью и вели задушевные беседы:

- Как поживаете, бабушка? – спросила Весна.

- Благодарствие щедрости Макоши, зерна хватает, скотина жива, здорова, да и мы не хвораем. А вы как? Как матушка твоя?

- Да тоже не жалуемся. Живем потихоньку, духам угождаем. Токмо знать хочу я, бабушка. Сердце изболелось уже.  

- Давай говори, дочка, что гнетет твою душеньку?

- Не видели ли вы отца моего? Может, захаживал с дедушкой Светехом?

- Ой, Весна, - махнула рукой Нежана. – Как ушли они осемь дней назад, так и не вернулись еще. Сама испереживалась вся.

- Вот и мы испереживались, - сразу поникла девица.

- Ты не горюй, лебедушка, матушку успокой. Светех и Благомир – охотники матерые, уж чего только в жизни не повидали. Вернутся, ты только молись.

- Хорошо, бабушка.

Так и сидели они до вечера, а уж как месяц показался в небе, Весна поклонилась хозяйке и отправилась домой. Стоило выйти из дому, тут же окружили девушку звуки вечернего леса, жизнь в чаще кипела - охотники тамошние повыползали из нор, птицы хищные стерегли добычу, сидя на ветках вековых елей и сосен, сверчки метались в воздухе, кузнечики стрекотали в траве. Весна вдохнула полной грудью, закрыла глаза и затаилась, вслушиваясь в волшебные звуки. Представляла она себе, как сейчас крадется между деревьями, за могучими стволами прячется, зверя выслеживает, а вокруг лунный свет серебрится по травам и кустарникам. И Боги ей благоволят.

Домой шла не торопясь. В тусклых окнах проплывали тени хозяев, где-то дети малые плакали, а где-то у завалинок молодежь смехом заливалась. И вот, впереди ее родной дом показался, матушка как всегда сидела у лучинки, блики от которой пробивались сквозь ставни. Весна уже собралась отворить калитку, как услышала голос за спиной:

- Как имя твое, девица?

Она обернулась и застыла, напротив тот самый парень стоял, коего встретила по пути к охотничьему дому.

- Это что ж получается, где живу – знаешь, а имя неведомо?

- Выходит так, - улыбнулся молодец. – Я Отай, сын старейшины.

- Весна, дочь охотника Благомира.

- Красивое имя.

- Благодарствую.

- Ты уже сосватана?

- Нет еще. Я дева свободная, тоже охотница. Мне муж ни к чему, я  сама себе хозяйка.

- Вон оно как. Недаром говорят, что все здешние парни влюблены в тебя.

На эти слова Весна лишь хмыкнула и пожала плечами:

- А тебе чего надобно? Тоже решил в женихи набиться?

- А почему бы и нет?

- Думаешь, соглашусь?

- Согласишься, - дерзко ответил парень.

С минуту другую они стояли, не сводя друг с друга глаз, а потом расхохотались оба.

- Ладно, не буду удерживать тебя, охотница. Токмо обещайся завтра погулять со мной.

- Чего ж не погулять, - окинула его пылким взором красавица, - приходи пополудни, погуляем.

- Добрых сновидений, охотница, -  Отай слегка поклонился и, развернувшись, зашагал прочь.

- Ишь ты, - прошептала Весна, - упертый какой, ну ничего, я и тебя отважу.

Весна подошла к двери, легонько коснулась рукой и та отворилась, издав негромкий скрип. В горнице сидела матушка, а увидев дочь, сразу поднялась:

- Ну как? Узнала чего?

- Нет, маменька. Не возвращались они.

- Ой, чует мое сердце беду.

- Не бойся, - обняла ее дочка. – Вернутся они, отец знатный охотник, зверь его не проведет.

И оправились они спать, тишина тогда поселилась в светелках, только домовой иногда постукивал и побрякивал плошками да ложками, видать что-то съестное искал. Время уж шло к полуночи, на улице стихло все, лишь далекие звезды светили с неба на мир людской. Весна уснула, ее уже посетили сновидения, как вдруг раздался громкий стук в дверь, кто-то настойчиво бил кулаком. Женщины тут же подскочили:

- Никак отец вернулся? – сказала девица и, закутавшись в платок, подбежала к двери.

Но когда открыла, то враз побледнела. Перед ней стоял измученный Светех, а позади него за калиткой чернела телега, из которой ноги Благомира  выглядывали. Сейчас же Искра выбежала из дому и устремилась к мужу. А Весна так и стояла:

- Дедушка? Что случилось? – пролепетала со слезами на глазах.

- Беда случилась, дочка. Пошли мы на медведя, вроде бы все хорошо было. Почти завалили ирода, да только откуда ни возьмись, налетело на нас чудище из чащи, под косую сажень ростом, глаза горят огнем, тело как у человека, а шкура на спине звериная. Меня одним ударом отбросило в сторону, а отца твоего принялось истязать. Подрало его когтями своими. Я тогда последние силы собрал да выпустил в него стрелу. А тому хоть бы хны, но благо, чудище бросило Благомира на землю и обратно в чащу ушло.

- Так что ж это, отец…

- Жив, голубушка, жив, но очень слаб. Оно ему кости поломало.

- Слава Богам.

Тогда и Весна бросилась к отцу, вытащили они его из телеги, отнесли в дом, уложили на перину. Тот безвольный лежал, еле дышал, на теле глубокие раны зияли, все одежды были кровью запачканы. Искра принялась травы заваривать, воду кипятить, а девица – обтирать израненного отца.

- Только не уходи от нас, - причитала Весна. – Боги помогут тебе, духи излечат, ты только крепись, родимый.

Глава 3

Шли дни, бежали недели. Осень позолотой окрасила деревца да травы. Жители деревни прощались с летом, благодарили Богов за урожай, закатывали пиры в их честь. Столы ломились от кушаний, каждый приносил что-то свое, кто пироги, кто яблоки, кто каши разваристые, но особое место занимала медовуха, сей напиток согревал душу и веселил голову. Люди плясали у костров, пели песни предков, рассказывали легенды древние.

И только Искра с Весной не знали продыху, они не пели, не плясали – все за отцом ухаживали. Благомир совсем плохой был, держался из последних сил, переломанные кости срастались медленно, раны заживали тяжело. Порой казалось, что вот-вот и умрет кормилец, ан нет, Благомир обладал стойкостью духа, каждый день молился Богам, просил продлить его дни, поскольку семью бросать права не имел.

Однажды к ним пожаловал Судимир с сыном, опечалился старейшина, когда узнал, что лучший охотник его деревни того и гляди отойдет в мир иной. Седой старец вошел в горницу, поклонился хозяевам дома:

- Здравия желаю, - молвил Судимир. – Вот пришел проведать главу семейства вашего.

- Здравица и вам, старейшина, - поклонилась Искра. – Пойдемте, он в светелке лежит.

Отец пошел навестить охотника, а Отай остался у дверей, ясно дело кого дожидался. Весна в это время в курятнике хозяйничала: курам просо насыпала, соломку поменяла да яйца в корзину собрала. Как закончила с делами, вышла из оного и к дому направилась. Совсем у девицы настроения не было, за отца переживала, а когда Весна серчала, то к ней боялся подойти даже самый храбрый парень на деревне. Она могла и по лбу граблями заехать или и того хуже – крапивой отхлестать.

Глядит девица и глазам не верит, на крыльце Отай стоит, улыбается, тут ее аж перекосило, но коль то был старейшины сын, Весна решила не буянить, а молча мимо пройти, да скрыться в трапезной поскорее. Но не тут-то было, парень проворнее оказался и, спрыгнув со ступеньки, встал напротив, преградив путь:

- Доброго дня тебе, красавица, - заговорил Отай.

- Кому доброго, а кому и не очень, - пробурчала Весна и хотела оттолкнуть охальника, но тот как скала врос в землю и ни на шаг не сдвинулся. – Чего застыл? Пусти в избу.

- А ты вруша, оказывается.

- Что? Да кто ты такой, чтобы поносить меня? – пуще прежнего завелась дева.

- Обещалась со мной погулять, но так и не пришла. А я ведь ждал, полночи прокуковал у калитки.

- Не смогла я. Отца израненного привез Светех, не до гуляний было, - немного отошла Весна, все-таки прав Отай, не выполнила она обещания.

- Знаю, пусть поправляется. Отец вон, испереживался весь.

- Так и быть, живи окаянный, - слегка улыбнулась Весна.

- Токмо ты не думай, что я забуду обещанное. Все равно погуляешь со мной.

- Кикимора тебе в спутницы, я за папенькой хожу, нет у меня времени.

И на этот раз Весна ухитрилась, проскочила-таки мимо ухажера, а Отай лишь рассмеялся. Веселила его гордячка, но вот как смотрел он ей в глаза, то в животе аж крутило, так и хотелось схватить девицу и прильнуть к ней устами.  Пропал парень, совсем пропал.

А пока молодежь на улице беседы вела, Судимир ругал Благомира за гордыню и самодовольство изрядное:

- Покой ты в чащу подался? Там медведь правит, ему сам Велес благоволит. На шкуру позарился! – стучал подогом об пол старейшина в сердцах. – Вот и наказал тебя Велес, наслал духа своего, тот и поквитался. Знамо дело, в медвежье место хаживать не велено. Священная то земля, али ничему тебя предки не учили?

- Прости, Судимир дурака окаянного, - тихо молвил Благомир. – Злой дух видать попутал.

- Знай, охотник, есть звери на коих ходить богами позволено, а есть запретные, их духи берегут. Молись теперь, каждый день молись, чтобы простил тебя Велес и не пришел по твою душу.

- Молюсь, Судимир.

И тогда старейшина сменил гнев на милость, положил могучую руку на плечо охотника:

- Ладно, ладно. Крепчай, сил набирайся, ты и семье нужен, и деревне. Светех стар уже, ему бы только молодых словом учить, ты же можешь делом помочь.

- Благодарствую за заботу и за советы мудрые, - Благомир положил поверх его руки свою.

- Ну, бывай, охотник.

Судимир, кряхтя, поднялся и уж к двери направился, но вдруг остановился:

- Чуть не запамятовал, - посмотрел он лукавым взглядом на Благомира. – Мой Отай-то вернулся, теперь невесту ищет. И знаешь, кого себе в жены прочит?

- Никак Весну? – усмехнулся охотник.

- Ее, голубушку, ее.

- Ну, коль девица не супротив будет, породнимся.

- Твоя дочка норовом обладает, упрямая, лихая. От нее полдеревни молодцев чуть ли не плачет, - засмеялся Судимир. – Ты уж с ней построже, девушка она хорошая, добрая, но ей отеческое слово нужно. Так и в девках остаться можно, негоже это.

- Согласен, - покивал Благомир.

Судимир ушел, а как дверь за ним закрылась, к отцу подошла Весна. Она села рядышком, накрыла его теплой шкурой и запела. Любил охотник песни предков, а петь Весна умела, да так, что даже слезы лились от голоса столь  чудодейственного.

И опять потекли дни, месяцы сменяли друг друга, вот уж и первый снег выпал, за ним стужа пришла. На сей раз, Весна сдержала обещание когда-то данное Отаю, она вышла погулять с ним, после они стали видеться чаще. Искра радовалась за дочь, Благомир тоже не противился их свиданиям. Пусть молодые радуются жизни, глядишь, по весне и свадебку сыграют.

Отай хорошим парнем оказался, возлюбленной угождал, заботой окружил. Весне нравился молодец, но счастья она не чувствовала, не хватало ей леса, охоты. Да зима еще выдалась снежная, морозная и в лес-то не сунешься. Но все же выгадывала девушка деньки, седлала гнедого и уезжала в поля, там можно было на какую-нибудь птицу поохотиться, али на зайца. Вот тогда ее сердце радовалось, душой Весна отдыхала. Возвращалась всегда с добычей, отец дочку хвалил да нацеловывал, а мать сетовала, мол, хватит уже не девичьими делами заниматься, пора и о свадьбе задуматься.

Весне Отай пришелся по душе – умный, красивый, силой наделен богатырской, чего еще  боле желать? Не жених, а отрада. Но девица не торопилась давать согласия на союз, боялась свободу потерять. Ведь кто знает, как новоиспеченный муж себя после свадьбы поведет? А вдруг дома за веретено посадит? И такое бывало с девицами, обещались женихи во всем потакать, а как мужьями стали, то и позабыли все обещания, укротили жен, те и помалкивают, гневить не хотят. К тому же Отай тоже характер имел непростой, а что будет, ежели рядом с костром вместо кадки с водой, соломы положить? Мигом вспыхнет! Того Весна и опасалась.

Своими переживаниями она всегда с отцом делилась, но Благомир ее успокаивал, все-таки по молодости тоже горячим был, а как встретил Искру, так и позабыл про все на свете. Жена умела его успокоить, ибо женщиной была мудрой. Вот и Весна должна уметь влиять на мужа, не разжигать ссор, а наоборот - гасить на корню, тогда оба познают счастье. Девица же слушала, кивала, но в уме свое держала. Характером ее Боги наделили особенным, воинственным, поэтому не верилось девушке, что сможет она совладать со своим норовом, какой уж там еще и мужа успокаивать, самой бы не сгореть Финистом.

Но было еще кое-что, что терзало душу девичью – чудище, которого отец повстречал на охоте. Кем оно было? Богом? Духом? Но ежели духом, то каким? Кому оно служило, кому подчинялось? Весна уже давно мучилась от незнания, ей хотелось вызнать у отца хоть что-нибудь о той роковой ночи, но дева боялась бередить воспоминания. Тем более, с той поры Благомир очень плохо спал, мучили его дурные сны, отчего он кричал, а после вскакивал в холодном поту и оставшееся время ночное приходил в себя. Однако желание пересилило страх, и Весна как-то вечером подошла к отцу:

- Отец? – несмело обратилась она.

- Слушаю, доченька.

- Я давно уж хочу спросить у тебя, - она мялась, глаза прятала.

- Не бойся, спрашивай, - погладил ее по голове Благомир. – Неужто отца боишься?

- Не тебя боюсь, а за тебя.

- Давай-ка, говори скорее, не топчись как конь на одном месте.

- Поведай о той битве с чудищем, - выпалила Весна и аж ухнула в конце.

- А-а-а-а, вон оно что… - с грустью  в глазах протянул охотник. – Чего ж не поведать, ты и сама охотница, а значит, должна знать.

Весна тогда забралась на лавку с ногами, укрылась теплой шалью и приготовилась, в такие моменты отец в ней видел ту самую маленькую девчушку, коя с открытым ртом слушала охотничьи сказания. У Благомира даже на душе потеплело:

- Ну, слушай, голубушка. Шли мы со Светехом по лесу долго - три дня и три ночи, чаща все сгущалась, деревья попадались все выше, кусты колючие стеной из земли подымались, но мы не останавливались, медвежье место совсем уже близко было. И вот, ступили на священную землю. Медведи проворнее нас, они и днем, и ночью охотятся, в темноте видят все до камушка, до листика, посему человеку надобно быть всегда настороже. Порою случалось, что охотник выслеживал одного медведя, а за ним по пятам уж шел второй. Вскоре я заприметил траву пологую у ольховника, на коей клочки шерсти лежали, видать хозяева как раз по лесу бродили в поисках добычи. И тут вдруг Светех мне рукой замахал, недалеко от нас медведица у ручья крутилась, а поодаль медвежата ее. Знамо дело, на мать идти опасно, она злее любого медведя - потомство свое бережет, но мы понадеялись на удачу. Хотели медвежат согнать, чтобы отвлечь ее. Шкура у той медведицы сверкала в лунном свете, сразу поняли – добротная. И все мы сделали как должно, Светех медвежат погнал, а я запрятался в густой листве и принялся выпускать в нее стрелу за стрелой, цельных семь всадил в грудь звериную. Та постояла-постояла, потом пошатнулась и повалилась наземь.  Тогда я достал нож и пошел к ней, чтобы закончить мучения.

И Благомир вдруг замолчал, сейчас же в его глазах возник страх, лик исказил ужас.

- Что? Что дальше было? – подалась вперед Весна, чуть с лавки не свалилась.

- Ощутил я на своей шее дыханье огненное, позади стояло оно. Подумал, никак медведь пришел медведицу свою защищать, ан нет. Я повернулся и остолбенел, на меня смотрело чудище жуткое. Небывалого роста, когти длинные острые, клыки из полураскрытого рта выглядывают, глаза горят пламенем. И что самое страшное, тело человеческое, а шерсть на спине и груди звериная – медвежья. Тут я и попрощался с жизнью, Светех хотел помочь, но зверь оттолкнул его с такой силищей, что отбросило того далече, меня же схватило, а дальше…. И вспоминать боязно, что оно творило.

Неожиданно слезы сверкнули в глазах отца.

- Неужто такое бывает? – вскочила Венса с места и давай круги по светелке наматывать.

- Бывает, дочка, бывает. Но я не сержусь на чудище лесное, мы сами повинные. Ступили на священную землю и покусились на божественную животину. Мне еще отец рассказывал, что на медведя можно ходить токмо ежели тот сам на нашу землю забрел, да чинил беспредел, но в медвежье место ходить любому охотнику воспрещалось.

После сего рассказа Весна совсем покой потеряла. И ничегошеньки ее боле не волновало, ходила девица как в воду опущенная, все думу думала. Матушка со свадьбой докучала, Отай с ласками приставал, а дева опасные мысли вынашивала в голове.

 В отличие от Благомира, Весна дала себе обещание поквитаться с чудищем и принести его шкуру.

Глава 4

Вот уж и весна пришла: солнышко пригревало, ручьи шумели, звуки капели будили по утрам. Большой снег сошел рано. Птицы возвращались с южных земель, звери лесные повыползали из нор.

Вместе с матушкой-природой проснулась и Весна, девица тут же отправилась в лес, бродила она средь березок, нежилась под первыми лучами. Наконец-то мятущаяся душа успокоилась, теперь можно будет и поохотиться, и рыбы наудить.  Засиделась краса на печи, устала от снегов да холодов, утомили ее речи о свадьбе, хотелось воли, шепота лесного, трелей соловьиных.  

Благомир тем временем на поправку пошел, уже на улицу выходил, потихоньку хозяйством занимался, но на охоту пока сил не было, да и неизвестно, вернулись бы эти силы когда-нибудь, уж очень сильно покалечил его зверь. Весна переживала за отца, ведь он прирожденный охотник, ему без лука в руке ой как тяжело придется, но деваться некуда. Дева решила взять на себя семейное дело и оставаться кормилицей до тех пор, пока Благомир не встанет крепко на ноги, а все разговоры о свадьбе пресекла на корню и Отаю дала от ворот поворот, временно. Тот со злобы аж отцовский жернов разбил на две части, однако потом смирился. Сын старейшины никак не хотел отступаться от упрямой охотницы.

Ну а Весне то было только на руку, пока Отай исходил злобой и крушил родной двор, она готовилась к первой охоте в одиночку. Да только недолго радовалась девица, как узнал  Благомир, что та собралась в лес с ночевой, так быстро привел в чувства:

- Это ты чего задумала? – рассерчал отец. – В лес одну не пущу и разговору быть не может. Ишь ты… По весне зверь голодный, можно на стаю волчью набрести, али на кабана дикого. Костей не соберешь.

- Но тятенька, я ж далече не пойду. Смилуйся, родимый. Сил больше нет, мне лес нужен.

Отец понимал стремления дочери, он видел в ней то, чего больше никто не видел. Весна в лесу оживала, глаза блеском наполнялись, а уж до чего грациозна она была, когда выслеживала добычу. Благомир только и знал, что диву давался. И откуда в хрупкой лебедушке столько страсти до скитаний по чаще дремучей?

- Ладно, разрешу, но токмо со Светехом пойдешь. Он мудрый охотник и советом одарит и плечо подставит. Ежели бы не он, не видать мне больше света белого.

- Согласная я, - радостно закивала девица. – Благодарствую, отец, - поклонилась ему дочь и умчалась в сенцы за колчаном да стрелами.

В обеднее время Весна дошла до Светеха, и сговорились они утром ранним следующего дня пойти на гуся, стая уж воротилась на берега речки, что проистекала в глубине лесной чащи. С вечера девица подготовила одежу, наладила лук и улеглась спать. Мечталось ей увидеть воду чистую, ощутить тепло земли.

Наутро дева поднялась раньше всех, еще солнце не взошло, а она уж приступила к сборам. Весна сняла привычную рубаху, что доходила до пят, взамен облачилась в сорочку с расшитым воротом, натянула штаны, кои заправила в шерстяные онучи, потом уж лапти надела, а поверх сорочки шкуру закрепила, все ж ранняя весна коварная. Перекинула через плечо кожаный колчан со стрелами, лук, с трапезной прихватила котомку с нехитрой провизией и отправилась к Светеху, а уж от его дома в лес рукой подать. Шла девица вдоль домов не шумела, даже собаки ее не почуяли, но важнее, Отай ничего не прознал, если бы только услыхал, что его невеста в лес собралась, то рассвирепел бы не на шутку.   

Светех к тому времени уже на завалинке сидел, девицу дожидался. Старец вырезал что-то из поленца, да песни напевал.

- Доброго здравица, дедушка, - поприветствовала охотника Весна.

- Доброго, голубушка. Ну что? Не передумала? С ночевой?

- С ночевой, дедушка, - махнула рукой красавица.

- А косы-то мешать не будут по грязи елозить? – усмехнулся Светех сквозь седые усы.  – Ладно, пойдем.

Старик, кряхтя, поднялся, стряхнул с подола щепки да направился в сторону леса, а девица за ним.

Землица в чаще была еще сырая, снег кое-где серебрился, но воздух уже наполнился теплом и весенними запахами. Двое ступали аккуратно, дабы  в топь не угодить. Зайчики солнечные метались, прыгая с одного дерева на другое. Кукушка куковала.

Светех и Весна далече зашли, миновали они две поляны широкие, перешли дубраву и вот, впереди речка заблестела, токмо день уже клонился к закату, посему решили двое устроиться недалеко от берега на ветках поваленного дуба, тот не первый десяток лет лежал подле реки и служил хорошим пристанищем для охотников. Весна натаскала хвороста, развели они костер:

- Пора бы и отужинать, - молвил Светех, да полез в котомку за хлебом.

А девица все сидела у огня, хворостинки в пламя подкидывала. И есть-то ей не хотелось, ждала она утра с нетерпением, чтобы выпустить первую стрелу.

- Светех? – обратилась дева к старцу.

- Чего, лебедушка?

- Возьми меня в ученицы. Ты мудрый охотник, многое знаешь, многое ведаешь. И леса здешние исходил.

- А Благомир-то не против?

- Нет. Отец уважает тебя.

- Ну что ж, так тому и быть. Токмо слушайся, супротив моего слова не иди. Охота – дело древнее и надобно многое знать, понимать, как зверь думает, тогда и живая останешься, и с добычей домой воротишься.

- Клянусь перед самим Сварогом! – положила Весна ладонь на грудь.

Скоро ночь наступила, охотники затушили костер и улеглись спать, накрывшись шкурами.

Снилось им разное, Весне – лето, колосья золотые, но потом сон сменился, уже шла она по следу медвежьему и ступила на священную землю, долго бродила по дремучему лесу, существ диковинных встречала, как вдруг ветки затрещали, ночные созданья в разные стороны поразлетелись и ощутила дева огненное дыхание на своей шее. Холод пробежался по телу, обернулась она и увидела глаза огненные. Оттого и проснулась. Сердце в груди зашлось, словно пробежала несколько верст без отдыху.  Осмотрелась девица, а вокруг тишина, месяц высоко в небе сияет, речка серебрится, Светех тихонько похрапывает, укутавшись с головой, тогда успокоилась краса да легла обратно.

Утром ранним разбудил ее Светех:

- Просыпайся, голубушка. Пора.

- Да, дедушка.

Встала девица, умылась в речке по скорому, а как голову подняла так и застыла. Впереди стая гусиная на воде покачивалась, молодняк ближе к старшим держался, а вожак на кочке заседал - сторожил. Тут же Весна замахала Светеху, старик враз преобразился и как бравый молодец подбежал к Весне, нырнул за пригорок:

- Ты глянь-ка? – высунулся из-за укрытия старец. – Ух, хороши пернатые.

- Пора, - чуть слышно молвила дева и потянулась за стрелой.

- Погоди – погоди. Ты давай, целься в молодняк, они несмышленыши, сразу не поймут.

- Добро.

Весна присела на корточки, уложила лук вдоль края пригорка, стрелу вложила в полочку, натянула тетиву до упора и прицелилась. То же самое проделал и Светех. И когда старец кивнул, Весна выпустила первую стрелу, та угодила прямо в шею гусиную. И сейчас времени раздумывать не было, стая всполошилась, вожак издал клич на подъем. Тогда Весна, не дожидаясь, взяла следующую стрелу и уже через мгновение летела острием к цели. Всего ей удалось выпустить пять стрел, и каждая принесла охотнице добычу. Светех не отставал, но сподобился уложить всего трех.

Стая взмыла в небо, а на поверхности речной остались плавать стреляные. Течение сейчас было слабое, да и лед местами лежал, посему дичь оставалась на месте. Весна же взяла длинную ветку, легла на край берега, а Светех ее за ноги удерживал. И девица принялась собирать гусей.  Умаялась краса,  одежу в грязи вымазала, но всех достала. А старик все диву давался:

- До чего ж ты лихая охотница. На своем веку я много кого повидал, но таких как ты ни разу не встречал.

- Эх, дедушка, - поднялась Весна с земли. – Кому у прялки сиживать, а кому из лука постреливать. Да ежели бы не ты с тятенькой, так не иметь бы мне сих навыков.  

- Оно-то верно, но стремление с рождением дается, у тебя в крови это.

И принялись они распихивать дичь по кожаным мешкам, на дно снегу бросили, а поверх птицу положили.  А пока Светех со своим добром занимался, Весна вышла к речке, вдохнула запахи лесные и так и осталась стоять, на другом берегу медведь расхаживал. Спохватилась девица, кликнула старика:

- Дедушка! Гляди, никак окаянный на нашу землю сунулся.

- И, правда, - прищурился Светех, смотря на бурого. – Растрепанный, видать токмо из берлоги выполз.

- Вот бы его шкуру отцу снести.

- И думать забудь, - покосился на нее охотник. – Медведь по весне свирепый. Даже стреляный бороться будет. Задерет как порося, не успеешь опомниться.

- Добро, дедушка. Просто уж очень за отца обидно.

- Да, Благомиру довелось помучиться, но то не медвежья вина, а чудища дикого. Мы на чужую землю ступили, а Боги не дремлют.

Возвращались охотники той же дорогой, ту же дубраву прошли, миновали поляны, но Светех заметил задумчивость девицы, то трещала без умолку, а сейчас замолчала, явно затею какую вынашивала. И прав он оказался, Весна все о том медведе думала, как бы ей желалось завалить зверя, положить в ноги отцу шкуру ценную.  

А дома ее дожидался Благомир, они с женой уж места себе не находили. Но как вошла краса в избу, так к матери с отцом на шею бросилась:

- Матушка, отец! С добычей я воротилась, гляньте-ка.

Развернула она мешок, а тот дичью набитый.

- Ну дочка, ну охотница, - радовался Благомир.

И к вечеру на столе уж попыхивал горшок с тушеным гусем. Семья собралась и приступила к трапезе. Тут решилась Весна заговорить:

- Отец. Сегодня поутру видели мы со Светехом медведя у реки. Топтался косолапый, спросонья был. Вот я и подумала… - однако Благомир перебил ее.

- Знамо, к чему клонишь. Но не бывать этому. Это тебе не дичь слабую отстреливать.

- Но…

- Все! – резко стукнул тот кулаком по столу. – Не перечь! Меня Боги уже наказали. Ежели задумаешь чего, сразу замуж отдам. Заходилась ты в девках. Правильно мать говорит, пора уже.

- Так как же, тятенька, - сейчас глаза девицы слезами наполнились.

- Молчи!

Тогда вскочила Весна из-за стола и убежала к себе в светелку, а Искра хотела было за ней пойти, но Благомир не позволил:

- Пусть поревет, - молил он. – Горячая у нее кровь, а это до добра не доведет.

- Верно все говоришь, - согласилась Искра. – Но ты уж с ней поласковее, молодая еще.

- Я никогда голоса не повышал и мое сердце за нее болит ежечасно, потому-то и гневаюсь. Не хочу беды. Опасно ее в лес отпускать, Светех мудрый, но стар уже, не удержит буйный нрав. Пора о свадьбе договариваться.

На том и порешили, только Весна замуж совсем не хотела. Какой прок от замужества? Придется покинуть отчий дом, покориться мужу, а как же охота? Отай не позволит охотиться. Старейшина вкладывал в голову сына свои порядки, а тот слушал его беспрекословно.

И решилась девица на отчаянный поступок. 

 

Глава 5

День начался с суеты, поутру в дом охотника Благомира пожаловал староста с сыном. Мужи уселись за стол, и давай обсуждать скорую свадьбу, Искра в беседе участия не принимала, токмо втихаря из-за печи выглядывала да выслушивала. А Весну и вовсе из избы выгнали, чтобы не мешалась под ногами и не встревала в серьезный разговор.

Девица тогда рассерчала не на шутку, схватила краса колчан, лук и побежала в поле. А там уж принялась слова обидные выкрикивать и в одинокую березу стрелять, на коей мишень висела. Ее еще батюшка подвязал в свое время, чтобы дочку обучать.

- Да что б Отаю в штаны леший крапивы насовал! Что б у воды стоял, а напиться не мог, окаянный! – топала ногой раскрасневшаяся Весна. – Без моего согласия, замуж!  Это им с рук не сойдет, перед самим Родом клянусь! Пока живая, не дамся!

А стрелы знай, летели одна за другой, да все в цель попадали. 

- И отец туда же! Вот она - вера! Решил из родной избы выдворить!

Так бы и исходила злобой дева, если бы не диво дивное. За полями как раз лес начинался, и увидела Весна, что из чащи медведь вышел, встал на задние лапы и смотрит прямиком на охотницу, носом воздух втягивает. Оторопела та, руки опустила. Постоял-постоял косолапый, и обратно в лес подался.

- Что ж это за чудеса? Али проделки бесовские? – зашептала Весна. – Чует сердце, тот самый бурый. Никак за мной ходит, - и сейчас подняла очи к небу. – Сами Боги знаки подают. Видать от судьбы не уйти, путь-дорога мне в чащу.

Схватила она колчан, закинула за плечо да побежала в деревню. Весь подол грязью испачкала, все ж неслась по лужам, слякоти не замечала. К тому времени гости покинули избу, договорились они с Благомиром свадебку справить через три дня.

Влетела девица в дом, огляделась, да прямиком в сенцы отправилась. Решилась охотница на побег, посему похватала всю одежу, пока мать с отцом не видели, и запрятала под кровать в своей светелке. Хотела Весна дождаться месяца и выскользнуть из дому под покровом ночи. И когда все было готово, краса вдруг успокоилась, словно получила ее душа желанное. Она вышла к отцу, тот потихоньку дрова рубил.

- Об чем условились, батюшка? – обратилась к отцу.

- Три дня минует, и войдешь в дом старейшины женой Отая. Он бравый молодец, да и к тебе питает чувства пылкие.

- И не жалко тебе меня? – прищурилась Весна.

- Жалко, потому и отдаю. И я, и мать за тебя  радеем, ты потом еще вспомнишь нас добрым словом.

- Не будет мне счастья в доме старейшины, они меня поедом съедят.

- Эх, Весна, - Благомир отложил топор и подошел к дочери. – Отай тебя в обиду не даст, а мы уж старики, что я, что Судимир – мы невечные, однажды и по наши души Велес придет.

- Отай в обиду чужим-то не даст, а вот сам обидит. Разглядела я в нем  червоточинку.

- Ну, не наговаривай, не наговаривай. Молодые вы еще, с годами и мудрость придет. А уж дети появятся, не до споров будет.

Поняла Весна, что с отцом ей согласия не найти. И дабы обрести волю оставалось одно – принести медвежью шкуру. Сам старейшина говаривал, кто из охотников принесет шкуру лютого зверя, того чествовать будут и уважать в деревне. И ежели она сладит с медведем, то уже никто ей указывать не посмеет.

По вечеру все улеглись спать, только Весна лежала в кровати и ждала, когда родимые угомонятся. Месяц уж вовсю в небе сиял, в деревне поселилась тишина, лишь изредка собаки завывали. Мать с отцом уснули крепко, тогда-то и пришло время. Девица чуть слышно поднялась, одежа на ней уже была охотничья, токмо прихватила лук со стрелами, котомку с провизией да шкуру скрученную, что б было чем согреться холодной ночью. Кралась Весна аки кошка, скрипучие половицы стороной обходила, а как взялась за дверь, так затаилась. Та скрипнула, окаянная, но благо никого не разбудила.

Ступила дева за порог и аж выдохнула. Тьма вокруг кромешная, но Весна темноты не боялась, ее та завораживала, манила тайнами. Решила девица отправиться в лес через поле, что раскинулось за деревней. Идти мимо домов боязно, авось собаки загавкают, хозяев на уши подымут, тогда пиши, пропало. А во поле ни души, токмо ветра завывают.

- Прости, батюшка, - поклонилась родному дому Весна. – Прости, матушка. Но жизнь свою в руки угнетателя не отдам. Коли удружат духи, живая ворочусь с добычею, коли, нет – почию да отдам душу Велесу.

И побрела девица в ночи, месяц ей путь освещал, все лужицы в лучах поблескивали, на полях местами еще снег серебрился, а воздух до чего свеж был. Девица шла, природу слушала, на каждый шорох оборачивалась, да улыбалась - мыши-полевки проснулись, съестное выискивали.

А лес все ближе да ближе,  тогда юное сердце в груди затрепыхалось, могучие сосны недобро смотрели на охотницу, словно старцы, коих разбудили не вовремя. И вот, ступила дева на землю особую. Места здешние Весна знала, частенько они здесь с отцом хаживали, но в ночи и самая верная тропа могла увести путника в царствие темное злым духам на расправу. Однако останавливаться поздно, ежели не уйдет она в чащу до рассвета, отец с деревенскими пустит собак по следу. А те ушлые, враз догонят. И тогда позора не оберешься. Проведут ослушницу по деревне на поруганье остальным, розгами выпорют прилюдно. Отай от такой невесты сразу откажется, а за ним и прочие, никому в избе дурная жена не нужна.

Шла Весна всю ночь, не останавливалась. Забрела далеко, в места незнакомые, а потом, как и наставлял отец, отыскала поваленный дуб с рыхлым нутром, труху из него повытаскивала и спряталась в стволе. Там и тепло, и мягко, и безопасно. Укрылась дева шкурой, да уснула. Утомилась беглянка.

Разбудил охотницу шорох. Когда открыла глаза Весна, уж солнце высоко стояло, воздух прогреться успел, а водица талая – подсохнуть. Вылезла она из дерева, потянулась. Глядит, по стволу белки в догонялки играют:

- Вот кто разбудил меня, - улыбнулась краса. – Благодарствую.

Пушистые хвосты пометались-пометались по дереву, перепрыгнули на соседний дуб и забрались куда-то под самую крону. А Весна села на могучий корень, достала из котомки кусок каравая. Вокруг зеленел густой лес, места чуждые, любой бы пришлый сразу заплутал, но дева знала как в чаще ориентир не потерять, как дорогу обратную найти, но главное, как к месту медвежьему выйти. До священной земли путь неблизкий, верст с десяток или и того больше, но ежели лишний раз не останавливаться, то до вечера можно добраться, а там снова пристанище сыскать  и залечь с ночевой. Так и порешила Весна, когда дожевала краюху.

Брела девица по лесу, красоты разглядывала, мелодии под нос насвистывала. И не екало сердечко по тому, что за плечами оставила, пускай родимые обождут. Не для того она училась лук в руках держать, чтобы ее как скотину горемычную из одного сарая в другой перегоняли. Даже Боги супротив. И пока размышляла дева, не заметила, как к топи вышла. Землица впереди была рыхлая, из трясины пар прорывался, отчего пузыри на поверхности бухли, а после смачно лопались. Но Весна не растерялась, схватила палку подлиннее и принялась перепрыгивать с кочки на кочку, что макушками торчали из глубины. Порою аж сердце в пятки уходило, особенно когда из трясины глазищи показывались, никак сам водяной наблюдал за гостьей незваной, но девица в обиду себя не давала:

- Чего вытаращился? Даже думать забудь, - грозилась она, тогда хлопало чудо зенками, фыркало и обратно под воду уходило.

Скоро и топь закончилась, прыгнула последний разок Весна и очутилась на твердой земле. Перевела дух с минуту другую, огляделась, да дальше пошла. А лес впереди сгущался, кроны срастались над головою, света солнечного пропускали все меньше, звуки доносились из глубин недобрые.

Солнце медленно клонилось к закату, чаща наполнялась голосами ночных созданий, деревья потрескивали, ветки похрустывали. Весна шаг-то замедлила, лук приготовила, а то вдруг из темноты набросится кто. Однако лес таился, беды не предвещал. Но вдруг очам девицы очередное чудо явилось, поодаль от нее, у вековых сосен медведь встал, появился неведомо откуда. Зверь был размеров немалых, на лапах сверкали когти черные, из носа пар валил. Токмо глаза казались уж очень печальными. Весна даже лука не подняла, настолько бурый заворожил взглядом глубоким. И снова опустился медведь на передние лапы, да побрел медленно в чащу. Ясное дело, за собой звал.

До священной земли всего ничего оставалось, туда-то медведь и отправился, а девица за ним. Весна ничего вокруг не замечала, как околдованная шла вслед за зверем, но того уж и след простыл. И вот, за деревьями показалась широкая поляна, от нее в чащу множество тропок расходилось, вились они змейками черными, скрываясь во тьме. И что это было за место такое диковинное? Кто эти тропки исходил? Знамо дело, не человек здесь хозяин. Весна еще никогда не ступала на медвежью землю, и законы здешние ей неведомы.

Встала Весна посередь поляны и растерялась. Но недолго стояла в одиночестве, из темноты снова медвежья морда показалась, сейчас-то дева не испугалась и нацелила стрелу на бурого. Да только тот не свирепствовал, не рычал. Большие черные глаза его смотрели на девицу, а потом вышел зверь из сумерек и принялся круги наматывать вокруг охотницы. Дева следила за ним, но понимала, ежели бросится косолапый – все, никакие стрелы не помогут. Заманило ее бесовское отродье  в свое логово, а теперь насмехается. Не выдержала Весна, бросила лук на землю:

- Поймал, ирод! Радуйся! – крикнула она, что аж птицы ночные с веток сорвались, да в небо взмыли. – По твою душу я пришла, да токмо ты хитрее оказался.

И сейчас медведь дернулся, издал рык и пошел на Весну. Зажмурилась девица, приготовилась смерть принять лютую, но вдруг ощутила лапу на плече, а как глаза открыла, то чуть наземь не рухнула. Пред ней стоял длиннобородый дядька складу богатырского, голову его венчала шкура с мордой медвежьей, коя расходилась буркой вдоль туловища. На шее ожерелье из когтей побрякивало. Ноги были обмотаны меховыми онучами, а ступни-то голые. В руке посох из ветвей крученых. И только очи остались такими же глубокими, печальными.

- Вот какая охотница получилась, - улыбнулся дядька. – Хороша, слов нет.

Весна вмиг очнулась, отбежала от него в сторону, подхватила лук дрожащими руками и нацелила стрелу тому в голову:

- Что за  бесовщина? Никак ты и есть тот, кто батюшку моего поломал? Не подходи, не то хуже будет.

Но дядька лишь рассмеялся на угрозы девичьи, да так громко, что гогот эхом пронесся по лесу, пуще прежнего перепугав жителей чащи.

- Простая ты, лучница. Зеленая еще. В крови бурлит огонь, а в голове ветер завывает. Неужто думаешь, что совладаешь со мной? Видать старшие ничему тебя не учили. Поклониться должна мне, а не стрелами размахивать.

- Кто ты таков?

- Я тот, кто землей правит, кто душами людскими заведует, кто мудростью полнит умы ваши.

- Велес, – ахнула Весна и тут же на колено припала.

- Во-о-о-о-т, давно бы так. Зачем пожаловала, охотница? Земли здешние мною заколдованы, медвежье царство не место для людей.

- Пришла по душу чудища лютого, да за свободой своей.

- За свободой? – удивился Велес.

- Да, не хочу в черном теле жить, хочу уважения. И заслужу, ежели добуду шкуру зверя свирепого.

- Так ты за медвежьей шкурой пришла али за головой чудища?

- Не велика ли разница? Хочу поквитаться с духом твоим, он чуть отца не погубил.

- Ведаю, ведаю... Токмо отец твой законы мои нарушил, за то его и подрал хранитель медвежьей земли. Но так и быть, - присел Велес на пень, что вырос из земли как по волшебству. – За хранителем пришла, значит, состоится охота. Мешать не стану.

- Отчего такая щедрость? – дева смотрела на него и все не верила, что пред ней сам Велес.

- Узнаешь, все ты узнаешь, охотница. Время придет, тайны откроются, познаешь ты многое. А сейчас ступай, ищи свое чудище, но не переставай оглядываться, а то вдруг, хранитель уж по следу твоему идет. Он здешние леса хорошо знает, все видит, все слышит, все ведает.

- А что будет, ежели совладаю с твоим хранителем?

- А ты совладай для начала… - и снова залился Бог диким хохотом, после чего в воздухе растаял вместе с пнем, на котором сиживал.

Весна же спохватилась, оглянулась вокруг, прислушалась, принюхалась, но злыдня не почуяла. Ночь к тому времени леса окутала, в чаще стало темнее прежнего, аж холод пробежал по спине охотницы. Оставаться на поляне нельзя было, тут ее зверь враз настигнет и растерзает, лучше бы найти прибежище какое, там и залечь до рассвета, посему Весна плюнула три раза через левое плечо и ступила на одну из тропок. Шла тихо, от каждого шороха замирала. Тропка вывела к ручью, а у ручья того раскидистая ива росла, ствол у нее был толстый, но не высокий, с полой чашей посередке. Туда-то Весна и забралась. И от земли далеко, и от чужих глаз ветвями сокрыта. Устроилась девица поудобнее, накрылась шкурой с головой и затаилась.


КОНЕЦ БЕСПЛАТНОГО ФРАГМЕНТА

 

КУПИТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ